Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Приклад привычно уперся в плечо. Сталкер поймал в прицел ближайшую фигуру, медленно идущую по мелководью к борту. Плавный выдох, короткая очередь. Проморгав глаза, выстрелил снова. Фигура дернулась, как марионетка, и грузно шлепнулась в рыжую воду, подняв фонтан брызг.

Следующие очереди не принесли успеха – промах. Пули легли чуть ниже, всколыхнув воду позади цели. Зомбированный даже не обернулся. Сорока скорректировал прицел, сжал спуск. Пули ударили по спине. Фигура осела, но не затихла – конечности продолжали судорожно дергаться, пальцы впились в вязкое дно, пытаясь поднять тело.

Вовремя взорвавшаяся рядом граната добила противника.

Воздух гудел. Выстрелы Сороки вклинились в общую какофонию боя. Внизу, на толкаче, кто-то из наемников заметил стрельбу с холма. Один из них – Джет – резко обернулся, ствол на мгновение метнулся в сторону Сороки, но тут же развернулся к зомбированным. Другой – Масюк – поднял голову и замахал Сороке свободной рукой – жест, ясный без слов.

Сорока кивнул ему и перенес огонь на другую группу, пытавшуюся обойти «Черненко» с кормы.

Его позиция на высоте была крайне выгодной. Зомби, увлеченные штурмом речного толкача, подставляли ему свои спины, и Сорока взял в привычный клин самого крупного из них – того, что лупил из обреза по рубке. Очередь легла чуть выше, взрыхлив грязь у его ног. Вторая – прошлась по спине. Бродячий мертвец дернулся, как на нитке, и рухнул лицом в маслянистую воду.

Прижавшись к земле, Костик лихорадочно полез в рюкзак. Он вскрыл коробку с патронами, и его пальцы, дрожа, засовывали их один за другим в пустой магазин. Закончив, он швырнул его Сороке. Следопыт же, в свою очередь, бросил ему в ответ пустую обойму. Так и работали.

– Клин… заело, блин! – выругался Сорока, когда в один момент автомат дал осечку. Опустил автомат, дернул затвор, дав стреляной гильзе выпасть.

Один из зомбированных внизу, тот, что раненый упал в воду, неестественным дерганым усилием поднялся на ноги. Вода стекала с его грязного комбинезона. Он повернулся голову. И Сороке показалось, что пустые глазницы мгновение глядели прямо на него. Затем фигура снова подняла оружие, продолжила движение к речному толкачу, хромая, не останавливаясь.

– А ты чего? – огрызнулся сталкер на Костика.

Тот развел руками, скривился:

– А что я? У нас тут только ты со стволом!

Приклад вновь ударил в плечо. Глухо, отдаваясь костной дрожью. Очередь ушла в тело зомбированного, стреляющего из дробовика в сторону Полика. Тот отшатнулся, качнулся, но так и не упал. Лишь замер на миг, будто система дала сбой, и побрел дальше, оставляя за собой грязный след.

Воздух был густым от пороховой гари. Пахло озоном и сладковатой тошнотворной вонью, которую Сорока про себя начал ассоциировать с этими тварями Зоны. В ушах стоял сплошной гул – свист пуль, хриплые выкрики наемников внизу, прерывистое дыхание Костика рядом.

Краем глаза следопыт увидел, как тот, держа камеру, вел видеосъемку происходящего внизу боя.

«Опять снимает. Придурок».

Мысль пронеслась горячей искрой, тут же потушенной болью от отдачи.

Новый магазин. Щелчок. Затвор дослан. Пальцы бродяги слиплись от пыли и пота. Он поймал в прицел другого зомби – того, что методично, без спешки, стрелял из автомата. Плавный спуск – выстрел. Мимо. Второй. Третий. Пятый. Наконец голова зомби мотнулась, темная масса брызнула на ржавую бочку рядом, а тело бродячего мертвеца осело. Обрело вечный покой.

Снова глухой грохот. За ним второй.

Взрывы гранат заметно проредили отряд зомбированных. Тела их разбрасывало в разные стороны. Но не все из них после этого не пытались встать снова.

Кто-то из наемников жестом показал Сороке – добивай – и в ту же секунду кинул третью гранату.

Глухой взрыв. Куски земли, накрывшие судно.

Сталкер прильнул к прицелу, ища тех из зомби, кто упал и еще дергался. А когда находил – нажимал на спуск.

Такой метод давал результат, хоть и отнимал последние силы. Стоило парочке-другой подступить к судну – сперва их накрывал взрыв гранаты, а после сталкер сверху добивал тех, кто еще подавал признаки жизни.

В какой-то момент рука дрогнула от усталости. В плече пульсировала боль. А голова закружилась.

Последствия недавнего сотрясения.

«Соберись же, ну!» – ругал себя следопыт.

Сухой щелчок.

– Магазин! – снова крикнул сталкер, и Костик бросил свою камеру, втолкнул ему в руку холодную обойму.

Еще одна очередь – еще один дергающийся в конвульсиях зомби не успел подняться и остался лежать навсегда. И так еще и еще, пока в какой-то момент наконец не наступила звенящая тишина.

Сталкер с облегчением опустил как будто потяжелевший за это короткое время автомат, выдохнул.

Костик поднялся в полный рост, убрав камеру.

– Все, победа? – спросил он.

Сорока осмотрел окрестности с высоты. Кивнул:

– Похоже на то.

Приемник у него на груди затрещал, издал свист, потом хриплый голос проговорил:

– На связи Мичман. Подойди, сталкер, пообщаемся.

Рация тут же отключилась.

Спускаться вниз пришлось по скользкой глине, то и дело цепляясь за корни и ржавые балки. Внизу, у самого уреза воды, наемники уже копошились среди тел.

Воздух гудел от назойливых мух и тянул сладковатой тошнотворной вонью – помесью разложения и чего-то едкого, химического. Тела зомбированных были темными, будто обугленными, кожа на них – плотная и потрескавшаяся, как резина. И все они – в одинаковых поношенных тактических комбинезонах серо-бурого, грязного окраса. На спинах, поверх бронежилетов, у каждого был нашит один и тот же угловатый символ: «К. С.». Что это значило, Сорока не знал. Некоторые из мертвецов были разорваны в клочья, без конечностей, иные – почти целые, но через одного обросшие каким-то серым лишайным налетом. Один, и вовсе с вытекшим глазом, все еще судорожно дергал пальцем и скреб ногтями по грязи.

Сами наемники выглядели не лучше – усталые, замызганные, с пустыми глазами. Плазма, прислонившись к борту, слабо махнул Сороке рукой. На лице его застыла скупая, отстраненная улыбка. Масюк, перематывая окровавленную руку, кивнул и коротко поблагодарил:

– Спасибо, братан. Выручил. Самим бы трудно было.

Джет стоял поодаль, опираясь на колено, и лишь хмуро и сердито проводил сталкера взглядом, полным старой неприязни.

Полик, вся в чужой крови, перевязывала раненого бойца у груды ящиков. Ее пальцы быстро механически затягивали на ране жгут.

Высокий в балаклаве, тот, что метал гранаты, стоял над одним из тел. Он отвернулся, жестом, коротким и властным, подозвал Сороку к себе. Это был Мичман.

Командир отряда наемников повернулся к сталкеру, в ту же секунду сдернув с головы мокрую от пота балаклаву. Из-под нее появилось лицо, которое не спутаешь с другим, – узкое, но