Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
– Так это ты у нас тот самый Сорока? – спросил наемник. – Вижу, не зря Полинка на тебя столько медикаментов угрохала.
Голос у него был ровный, спокойный, при этом хриповатый.
– Спасибо, что подставил плечо. Выручил. Ты это… если что-то надо, скажи. Поделюсь, чем богаты.
Он кивнул на сумки, забитые под завязку амуницией.
Следопыт потоптался на месте, зачем-то спросил:
– Уходите?
Мичман зыркнул на него единственным зрячим глазом.
– Переезжаем. Шлаковая гора теперь опасна. Держись от нее подальше. Скоро рухнет.
Почему-то эта новость даже обрадовала Сороку. Словно камень с души свалился. Взгляд сталкера упал на девушку, что возилась с раненым. Она, заметив это, резко отвернулась, сделала вид, что занята бинтами.
Сталкер поправил на плече автомат и проговорил:
– Мне ничего не нужно. Вы помогли мне, я – вам.
Глава отряда наемников пожал плечами, выдержал паузу, протянул:
– Ну, как скажешь, сталкер. Удачной тебе охоты.
Тяжелой поступью к нему подошел Масюк. Что-то тихо, почти беззвучно шепнул, показал на тела и пожал плечами.
Больше говорить было не о чем. Сорока кивнул и уже развернулся, намереваясь уйти, как вдруг голос Мичмана остановил его:
– Постой.
Следопыт глянул на него через плечо.
– Далеко тебе?
– На Болота.
Командир не повышал голоса, но в нем и без этого явно и четко слышалась сталь. Он указал пальцем в сторону севера, где небо уже почернело, будто его залили густой смолой.
– Буря уже близко. Не успеешь. Можешь остаться с нами и переждать на баркасе. – Мичман скосил свой белый глаз на Сороку, будто оценивая его. – А как уляжется – пойдешь.
Воздух стал тяжелым, пахло озоном и пылью. Порыв ветра, резкий и холодный, ударил в лицо. Костик съежился, дернул Сороку за рукав:
– Слушай, а идейка ничего. Глянь, какая чернота ползет.
Он указал на подступающие свинцовые тучи.
Сорока молча сглотнул. Внутри все кричало, что нужно идти, что задание не ждет, что Земский и Вершинин – важнее. Но ноги будто вросли в грязь. Мысль о буре, о рыжей мгле, в которой не видно и собственной руки, вызывала холодный спазм в животе. А еще – он поймал себя на том, что краем глаза ищет среди наемников светлый овал лица Полика.
Он метнул взгляд в ее сторону. Она как раз поднималась от раненого, вытирая ладонь о штаны. Их взгляды встретились на секунду – и она снова отвела глаза, будто обожглась. Но этого хватило. В памяти всплыла Лера – всегда улыбчивая, наивная и пахнущая духами, а не порохом. Совсем другая. От этого контраста здесь, в самой гуще грязи и смерти, Полик казалась… настоящей. Естественной, реальной.
Ком застрял в горле. Глупость. Но уже тогда он знал, что не уйдет.
– Ладно, – сипло выдохнул Сорока, поворачиваясь к лидеру отряда наемников. – Останемся.
Ему показалось, что девушка в этот момент замерла на секунду. И, кажется, выдохнула.
Мичман кивнул, по-товарищески хлопнул сталкера по плечу:
– Хорошо. А теперь, будь добр, – помоги Масюку собрать тела в кучу. И еще… дай пока сюда.
Он стянул с плеча сталкера автомат, добавил:
– Верну позже.
После этих слов он скрылся где-то в трюме «Черненко».
Плечо, освободившись от ремня, странно онемело.
Когда сталкер обернулся, Полины на месте уже не было. Зато рядом стоял с уставшим видом Масюк. Он криво улыбнулся и показал на ближайшего мертвеца:
– Ну что… ты за ноги, я за руки?
Сорока ухватился за скользкие сапоги покойника. Тело перевернулось, открыв спину. На бронежилете, в пыли и грязи, снова угадывались те же угловатые буквы – «К. С.».
– А это что за маркировка? – сипло спросил Сорока, перевалив тело на бок.
Масюк, вздохнув, потянул за другую сторону.
– А, «Край света», – буркнул он не глядя. – Первый клан. Те, с кого все началось. Год назад всем скопищем сгинули.
Следопыт замер как вкопанный. В ушах зазвенело.
«Край света».
В памяти щелкнуло. Именно про них рассказывал байку Тунец. Еще в ангаре.
«Хрен знает, куда их вожак увел, а все, кто ушел, – потом в зомби превратились», – отозвались слова диггера в голове.
Опустив взгляд, он увидел на груди следующего тела выцветшую нашивку.
«Скар».
Так звали того самого вожака.
Глава 18
Груз «Х»
Снимок смазанный, сделанный в полной темноте с использованием вспышки. Резкий свет выхватывает из мрака старый ГАЗ-66 – «шишигу». На борту краской выведено: «Х». Грузовик медленно двигается по размытой дождем колее, и за ним трусят несколько особей чумных псов.
Снизу подпись:
«Угнанный „грузовик смерти“».
Земснаряд Червя
Хозяин убежища молча крутил в руках пустую стопку.
– Что? – не поверил хромой. – Скар? «Край света»?
– Они самые, сталкер, – кивнул Червь.
Гость отодвинулся от стойки и спросил прямо:
– Погоди, ты говорил, там были наемники и… кто? И что трупы они потом сложили. Откуда ты знаешь, что эти зомби были те самые «краевцы»? Опять приукрасить пытаешься?
– Откуда-откуда… Сталкеры на них наткнулись позже да передали мне. Так и так, мол, – старые, из «Края света»…
– И наемников тоже сталкеры твои видели?
– Местные видели, да. Мичман хотя и боец толковый, а засветился в Топях знатно. И люди его тоже. Многие видели их, что под шлаковой горой, что у «Черненко»… И вообще, чего это я перед тобой распинаюсь? Не веришь – твое дело. Мне-то что…
Гость скрестил руки на груди, хмыкнул:
– Да как, верю, конечно, вот только…
– Что? – насупился Червь.
– Не слишком много деталей для рассказчика? И про тех ты знаешь, и про других, и про наемников, и про бункер…
Червь нервно постучал костяшками пальцев по стойке, отбивая нетерпеливую дробь.
– Я уже говорил – у меня везде свои связи, сталкер…
– Или ты просто пересказываешь удобную тебе версию, – прямо сказал хромой и махнул рукой: – Ладно, бог с ним… Сорока искал правду о Митяе, нашел детектор, но я все еще не понимаю, как это развалило твой бизнес и «Чехол»…
Жорик, задремавший у входа, беспокойно заворочался.
Червь изменился в лице и ехидно ухмыльнулся:
– А ты слушай, сталкер. Развязка уже скоро.
Хромой напомнил:
– Ты говорил о буре…
– Да буря что? Поштормило да перестало. Главное тут то, что из-за бури этой Сорока еще на ночь остался в Топях. И ночь эта изменила все…
* * *
Несколькими сутками ранее
Ночь
Когда шторм обрушился на «Черненко»,