Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
«Пусть слышат», – процедил он мысленно.
Палец лег на кнопку передачи. Секунду он смотрел то на микрофон, то на сверкающую «разрядку». Вдохнул.
Нажал.
В динамике что-то щелкнуло. Зашипело. Потом – долгий и протяжный гудок ожидания, режущий утреннюю тишину.
– Кто на связи? – отозвался грубый, но знакомый голос.
Сталкер сжал приемник, поднес ближе:
– Архип? Архип, это я, Сорокин. Соедини с Земским.
Какое-то время рация молчала и издавала только треск:
– Сорокин? Почему по этому каналу?
– Нет времени объяснять. Свяжи с Земским. Срочно.
После недолгой тишины незримый связист ответил:
– Профессор занят… Что передать?
Жгучая волна гнева охватила бродягу. Он выдавил:
– Архип, какое, на хрен, передать? Что передать? Ты меня слышишь или нет? Я сказал, свяжи меня! Срочно!
– Сорокин, я не могу…
– Что ты не можешь? Кнопку нажать? Кнопку ты нажать не можешь, гад? Боишься? Я сказал «срочно» – значит, срочно!
Такого напора связист мобильного бункера не ожидал.
– Я-то свяжу, Сорокин, только отдуваться сам будешь.
– Быстро давай, – процедил сталкер, выдохнув.
– Жди.
Какое-то время приемник молчал. Лишь изредка трещал и издавал помехи.
– Евгений, это вы? – наконец раздалось из приемника.
Это был Земский. Руководитель научного комплекса.
– Да, Аркадий Семенович… Это Сорока. Сорокин…
Голос сталкера дрогнул, он выронил сигарету.
– Что случилось? Почему по закрытому каналу?
– Я… вы… я… – Бродяга сглотнул, подбирая слова. – Я все… насчет инженера. По Вершинину.
– Сорокин, мы договорились не обсуждать эту тему по…
– Да-да, я помню, но… У меня мало времени. Скоро они… я все узнал. Все, Аркадий Семенович! Они это не оставят. Надо… я должен сообщить вам все!
Рация вновь захрипела, и профессор удивленно спросил:
– Кто – они? Сорокин, в чем дело? Что происходит?
– Вершинин! Профессор, вы были правы. Его убили! И я знаю, кто и почему! – Сталкер нервно облизнул губы. – Вы тогда мне сказали… искать через Митяя? Я нашел! Он сам оказался жертвой! Они с Вершининым все узнали… и их убрали.
– Кто?
– «Штаб», Аркадий Семенович!
– Что? Зачем?
– Чтобы никто не узнал. Аркадий Семенович, клан не то, чем кажется. Это… частная охрана! Инкассация! – Сталкер сам не знал, с чего начать и как правильно донести поток своих мыслей. – Артефакты… Профессор, они есть! И никуда не исчезали! Клан их скрывал все это время и тайно вывозил за Периметр…
Сорока уперся плечом в холодный борт грузовика.
– Что? Сталкер, о чем ты говоришь? Какие еще…
– Профессор, я сам их видел! Целый грузовик хабара… И таких много! Митяй и Вершинин занимались сборкой детектора, как раньше у первых сталкеров… чтобы найти артефакты.
Сталкер провел свободной рукой по лицу, стирая грязь и пот.
– Я все узнал… За всем стоит некий Консул. Его приказ… и-и… это он велел спрятать артефакты от всех.
Земский вдруг перебил его:
– Повтори.
– А? Что именно?
– Как ты сказал – Консул?
В эфире воцарилась пауза, длинная, подозрительная. Из динамика рации потянуло слабым запахом озона:
– Да! Я пока до конца не понял, кто это… кажется, он военный. Или был им, но у него есть связи. Я должен все… Да, я угнал их грузовик!
Голос сорвался на высокой ноте. Он с силой сглотнул, будто давя подступающую тошноту.
– Грузовик? – не понял Аркадий Семенович.
– Да… здесь ящики и… – Сорока заглянул в кузов. – Внутри они – артефакты! Много, профессор! Мы должны… Я доставлю в бункер хотя бы часть и… Мне нужна помощь. Надо передать вам образцы. Вы говорили о других кандидатах? А что, если кто-то из них сможет? Пока я здесь…
Следопыт говорил сбивчиво, пытаясь донести все, что он сумел выяснить. Но, вопреки его ожиданиям, Земский отозвался как-то холодно. Сухо.
– Подожди немного. – Голос в динамике стал плоским, почти как дикторское объявление.
Сталкер зыркнул на рацию, облегченно выдохнул.
После паузы в динамике щелкнуло. Пропали помехи, как будто связь стала на порядок лучше. Потом – протяжный гудок.
– Сорокин.
Голос был чужим. Низким, ровным, без тени вопроса. Не было в нем волнения и вообще эмоций. Плоская, отчеканенная уверенность. Говорил человек, привыкший, что его слушают.
Сталкер вздрогнул, нервно облизнул пересохшие губы:
– Что… кто это?
«Разрядка» за спиной издала сухой хлопок, затрещала.
– Евгений Сорокин – я с ним сейчас говорю?
– Что? Да… я – это он… Где Земский?
– Профессор переключил канал на меня.
– Зачем?
– Аркадий Семенович работает под моим началом. Как и весь научно-исследовательский проект «Заря-2».
Собственное дыхание сталкера в этот момент показалось неестественно громким.
– Вы… из НИИ? Но как… – Он запнулся, мозг отказывался складывать факты. – Связь с Большой землей невозможна.
Мысли сталкера путались. Он потряс головой.
– Я и не покидал Зоны, – спокойно проговорил чужой голос.
– Но как… кто… Земский, он же… А вы тогда кто?
– Спонсор и конечный руководитель проекта «Заря-2». И твой тоже, сталкер. Мой псевдоним – Консул.
У сталкера свело живот. Резко, как от удара под дых. Воздух вырвался из легких коротким, сиплым хрипом.
Он отшатнулся от грузовика, будто голос в динамике имел физическую силу. Спиной ударился о кабину. В ушах его зазвенела та самая, знакомая тишина – ватная, глухая, какая бывает сразу после взрыва.
– Что? Я не… я не верю! Это… чушь! Невозможно!
Он сжал в кулаке грузик. Чуть не швырнул его в лужу:
– Ты врешь! Хочешь запутать… специально? Да?
В эфире воцарилась тишина. Всего на пару секунд. Но их хватило, чтобы Сорока успел сделать судорожный вдох. Еще через пару секунд голос, не повышая тона, зазвучал снова:
– Евгений Сорокин, место рождения – город Подольск. В Зону пришел полгода назад… – Следопыт остолбенел, он не мог пошевелиться. Консул не просто говорил – излагал факты, будто читал их с бумаги. – …В Зоне с целью поиска Рыжмановой В. И., одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения. Статус – «погибшая». Поиски прекращены по инициативе субъекта…
Ее имя прозвучало как пощечина. Сороку затрясло.
– Хватит.
– В настоящее время устроился в научную группу в роли полулегального сталкера…
– Довольно!
– Контакта с родственниками объекта В. И. Рыжмановой всячески избегает…
– Я сказал – хватит! Замолчи! – не выдержал бродяга.
Пальцы сами разжались. Рация выскользнула, повисла на шнуре, раскачиваясь на уровне груди. Ее динамик казался крошечной дырой, из которой лился этот ровный голос.
Сорока поднял взгляд. Увидел свою руку на крыле – всю грязную, в ссадинах, с побелевшими костяшками пальцев. Следопыт сжал кулак, вогнал ногти в ладонь.
Приемник вновь ожил. Все тем же властным тоном спросил:
– Все еще считаешь, что