Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

В этот момент сбоку он четко увидел гостей. Боевики военизированной группировки с удивлением и яростью следили за тем, как грузовик проезжает мимо них. Стволы их уже были вскинуты для стрельбы.

Приемник гневно разразился приказом:

– «Шестой», валите его! Вали…

Треск автоматов снаружи заглушил остальные слова. Засвистели пули. По двери, по зеркалам, по кузову. Одна даже ударила в лобовое стекло, оставив паутину трещин. Еще одна – пробила радиатор, и в кабину ворвался едкий запах антифриза.

Сталкер вжал голову в плечи, скрипя зубами, давил и давил на газ. Он не видел ничего, кроме узкой полоски дороги, проступающей сквозь паутину в стекле. Он ничего уже не слышал, кроме рева мотора, свиста пуль да бешеного стука собственного сердца. Он лишь давил, давил на газ, чувствуя, как грузовик, тяжело пыхтя, набирает скорость, таща в себе и сталкера, и груз, способный перевернуть всю Зону.

Еще одна очередь прошила кабину навылет. Сталкера тут же обдало стеклянной крошкой и осколками стекол. Одна пуля рикошетом отлетела от панели приборов.

Крутой поворот. Еще один.

Разогнавшись, «шишига» оставила боевиков Жданова и Ковыряшку далеко позади.

Темный снимок, сделанный на ПДА в районе «Болотного дома». На заднем фоне – граница между Большими болотами и Рыжими топями. На переднем плане, спиной к фотографу, – одинокая фигура в потрепанной «Истре». Напротив нее сгрудилась серая толпа. Копатели. Лиц не разобрать, только силуэты.

Подпись отсутствует.

Земснаряд Червя

Хромой гость дернулся, отодвинулся от стойки:

– Что? Артефакты? Гонишь! – не поверил он.

Хозяин заведения на старом судне пожал плечами и ответил:

– А чего мне гнать-то? Уже вся Зона об этом в курсе. Ну, по крайней мере, южные ее районы. Странно, что на Ржавчине об этом инциденте ни сном ни духом…

Дождь начал стихать. Барабанный стук по крыше заметно уменьшился.

– И что, значит, артефакты никуда не исчезали? – изумился перебинтованный.

– Нет.

– Все это время валялись у нас под ногами?

– Ну, не прям под ногами… злачные места – под кланом. Но в целом да.

Постоялец на эмоциях всплеснул руками:

– И ты так спокойно об этом говоришь?

Он перехватил костыль, будто собирался встать, но тут же передумал.

– А я и так знал, – вдруг признался Червь.

Поймав на себе изумленный взгляд хромого, торгаш сдернул со своей шеи и протянул перебинтованному гостю черным жетон. На нем была гравировка символов и цифр.

Постоялец присмотрелся. Торговец пояснил:

– Вот, любуйся. Между собой их называют «темняшки». Эти штучки носят только люди Консула или те, кто в его дела замешан, – сказав это, торгаш потянул к себе и спрятал жетон. – Да-да, именно Консул стоит надо мной и помогал мне с развитием бизнеса. Ну а я… а не важно. Важно, что…

Перебинтованный нахмурил брови, выдохнул:

– Значит, и ты агент Консула?

Торговец скрестил руки на груди и отвел взгляд:

– Естественно. А ты думал, все в этом мире происходит как бы само собой? Открытая экономика, торговля оружием… Да без Консула всего бы этого не было. Вот и… каждый в кругу его схемы имеет «темняшку». Считай, как партийный билет.

Гость скривился, откинулся на спинку стула, как от удара.

– И зачем ты мне… зачем рассказываешь?

– А чего мне скрывать? – Торгаш злобно хмыкнул. – Ты вон все равно на Большую землю сваливаешь. А я… выговориться хочу. Понимаешь? Накипело уже внутри все. В горле комом стоит. Достало. Вот и…

Он не договорил.

Из трюма потянуло запахом ржавчины и чего-то кислого, будто пролитого электролита.

Хромой крепко задумался и уточнил:

– Митяй и Ковыряшка – у них тоже «темняшки»?

– Конечно! – подтвердил Червь, разведя руками. – И, кстати, оба они… Вот, видишь, – пятизначный код?

Торгаш снова показал жетон, ткнул в него пальцем:

– Последняя цифра – шесть. Это мой уровень доступа. Да, чем меньше число, тем больше твои возможности. Мой уровень – шесть. А вот у Митяя и Ковыряшки была двойка. Двойка, понимаешь? Вроде… ну, главных консультантов, наблюдателей. Почему они? Потому что… в общем, были свои причины!

Хозяин земснаряда мрачно крутил в руках свой жетон, глядя куда-то в сторону.

– Я столько времени… все и вся! И – шестой… На мне вся торговля. И – шестой… А эти – раз повезло и… и вторыми стали, – процедил он сквозь зубы.

Хромой потряс головой и изумленно спросил:

– Я все равно не понимаю. Ты же торговец! Разве тебе не выгодно, чтобы артефакты были доступны для всех?

Тот вдруг расплылся в улыбке, а потом хохотнул:

– Что-что? Артефакты? Для всех? Ха! Да они же опасны! О «Вирусе Зоны» не слышал? И радуйся, что нет!

– «Вирус Зоны»? – переспросил гость.

– Скажем прямо: вреда от них на самом деле больше, чем пользы. Уж поверь мне…

* * *

Несколькими сутками ранее

Утро

Сорока заглушил двигатель. Внезапная тишина ударила по ушам. Он сидел, вцепившись в руль, то и дело оглядываясь назад и косясь на зеркало заднего вида.

Никого. Оторвался.

Только пара особей чумных псов, что хотя и держалась вдали, но следовала за машиной всю ночь.

Напротив, сев в болото, догнивала век цистерна ГАЗ-53. А прямо на ней пульсировала и искрила аномалия «разрядка». Синие прожилки молний то били по кузову, то ударяли в грязь с сухим треском. Воздух здесь пах озоном и ржавчиной.

Сорока вывалился из машины. Ноги подкосились. Он едва удержался на горячем крыле. В глазах – серая пустота, густая и тягучая, как смола. Сердце все еще колотилось где-то в горле, отдаваясь тупой болью в висках.

Детектор в его руке так и пищал без остановки. Словно бил в набат, предупреждая о тревоге. Сталкер взобрался в кузов. Пинком сбил крышку ящика.

Там были они.

Сгустки света. Каждый в своем гнезде. Их было много. Не меньше десятка. Они пульсировали, испускали свет, задавая свой, особенный ритм. И каждый был по-своему уникален.

Один напоминал сплюснутого морского ежа – иглы будто из застывшего янтаря, а внутри – мерцающее ядро. От него тянуло сухим теплом, как от печки. Другой – синий, почти ровный, как идеальная сфера, холодный настолько, что вокруг все покрыто инеем. Третий вибрировал с едва слышным гулом и напоминал каплю, переливающуюся ядовито-зеленым светом.

Сорока провел рукой над слотами. Кожу покалывало. Воздух гудел разными частотами – басовитый гул, высокий звон и тихое шипение. Здесь, в этом ящике для трупов, билось сердце самой Зоны. Живое. Настоящее.

Решение пришло мгновенно.

Сейчас.

Он сполз с кузова. Руки сами нашли рацию на поясе. Ту, что принадлежала мертвому «штабисту». Дернул