Вприпрыжку по мирам - Пол Кофе
Растерянный студент отступил, хотел что-то сказать, как вдруг в кармане у него зазвонил телефон.
Дэн машинально ответил, приложил смартфон к уху. Долго, почти минуту, взволнованный женский голос на той стороне что-то рассказывал и объяснял.
– Когда? – глухо спросил Дэн.
Голос коротко ответил.
Дэн повесил трубку. Он выглядел так, будто его только что разбудили от глубокого сна и он еще не понял, что проснулся.
– Профессор…
– Я уже сказал, Дэн. Пожалуйста. Мне нужно побыть наедине…
– Профессор, кажется…
– Ничего не хочу слышать.
– Кажется, у меня умерла мама. Только что…
Нестор вздрогнул и замер, глядя прямо на Дэна. Его лицо теперь напоминало античную маску Мельпомены – вечной спутницы трагедии.
Он медленно вылез из машины и хрипло сказал:
– Собирайся, Дэн.
– А? Куда?
– Ты знаешь куда.
Они стояли посреди гаража, глядя друг на друга и вместе с тем глядя словно бы сквозь друг друга.
Дэн перевел взгляд с профессора на погасший экран смартфона и обратно.
– Но как же… Как… У вас же День игрек…
– День игрек отменяется.
Профессор развязал кушак и скинул с плеч халат, под которым оказался привычный костюм: брюки, вязаная жилетка, рубашка и даже бабочка.
– Садись в машину. – Голос Нестора стал необычайно строгим и твердым. – Я поведу.
Глава третья
Надгробие
Если жизнь когда и напоминает сон, то больше всего в те моменты, когда на нас обрушивается неожиданная новость.
Всю дорогу до пансионата Дэн глядел в окно и словно бы спал с открытыми глазами. Деревья, машины, люди, дорожные знаки проплывали мимо, как в немом кино.
Он даже сначала не заметил, что с ними поехала Аврора. И когда профессор успел сходить за ней?
Он не помнил, как вышел из машины и как безвольно поплелся за профессором через парк, минуя ворота и сторожа Леонидова, который невесело поднял руку, здороваясь с ними.
Все остальное тоже было как в тумане. Врач что-то рассказывал о том, как состояние матери внезапно ухудшилось, как она совсем перестала узнавать персонал, реагировать на стимулы. А потом, во время дневного сна, ее дыхание неожиданно остановилось.
– Во время сна? – услышал Дэн словно издалека голос Авроры. – Ну что же, это не так уж плохо.
«Что не так уж плохо?» – пытался понять Дэн и не мог. Не получалось. Он бы сейчас, наверное, и два на три умножить не смог.
А потом ему показали ее. Она выглядела так, будто просто уснула. Только, пожалуй, была слишком бледной и неподвижной. В этот-то момент Дэн и проснулся от своего горестного сна.
Голова закружилась, перехватило дыхание, и ему пришлось выбежать на улицу.
Профессор и Аврора нашли его на заднем дворе, на скамейке у заледеневшего фонтана.
Нестор ничего не сказал, просто сел рядом. Аврора чуть приобняла Дэна.
Они сидели так долго, успели продрогнуть.
– Самое ужасное, – после долгого молчания сказал Дэн. – Что я этого хотел. Это ведь уже была не она… Мне казалось, так будет проще. А теперь… Теперь мне стыдно, что я так думал…
Нестор и Аврора многозначительно молчали. Дэн понимал, что сейчас это лучшее, что они могут для него сделать. В полной тишине ему вдруг захотелось говорить. Он рассказал им о том, как они с мамой впервые приняли решение переехать в Петербург, чтобы Дэн смог получить хорошее образование, как продали старую квартирку в провинции и сняли комнатку в центре. Сначала было тяжко, но у них иногда оставалось время, чтобы посещать музеи, ходить в кино и на выставки.
– Маму в эти дни было не узнать. Ей все вокруг было интересно, она много шутила и смеялась, постоянно подбадривала меня, пока я готовился. У нее словно груз с плеч упал после переезда. Она оставила прошлое в прошлом. – Дэн посмотрел на сидящих по обе стороны друзей. – А потом началось. Сначала она плохо запоминать цифры, имена и адреса, потом стала все чаще оставлять плиту или утюг включенными, когда уходила. Как-то мне позвонили с ее работы и спросили, почему она не пришла. Я много раз звонил ей, потом пошел искать и обнаружил на станции метро, с которой она обычно ездила на службу. Мама сидела в вестибюле с бесплатной газетой в руках и силилась ее прочитать. Она не могла сложить буквы в слова и не понимала, где находится.
Не в силах остановиться, Дэн рассказал им и остальное. Как ухаживал за ней, параллельно читая статьи про деменцию. Как продолжал готовиться к поступлению в университет, потому что, когда ей становилось лучше, она требовала от него этого. Как с большой неохотой обратился к врачам и в социальные службы. Как, недовольный уходом за ней, переводил ее из одной клиники в другую. Как начал работать и выживать, с удивлением обнаружив, что поступил и набрал необходимые баллы. Он даже рассказал о том, как не спал ночами, думая, что будет с ней и, малодушно, – не случится ли то же самое с ним самим в скором времени.
Он замолчал и неуверенно добавил:
– Наверное, не надо было отдавать ее сюда… Наверное, нужно было самому…
– Тс-с-с! – поднесла палец к губам Аврора. – А вот с этого момента – стоп. Не нужно. Все ты делал правильно, Младший. Просто время пришло.
Дэн закрыл лицо ладонями, пытался не заплакать, но чем больше старался, тем больше ему хотелось. Его сильнее обняли, на этот раз он ощутил медвежью хватку профессора.
– Я один, – еле слышно прошептал Дэн. – Я теперь совсем один.
И чей-то голос, он уже не разбирал чей: Нестора, Авроры или Незабудки, сказал над ним:
– Нет, Дэн. Ты не один. У тебя есть мы.
Этой ночью сны были серы и туманны, едва различимы на образы. Словно стоишь перед безликой толпой незнакомцев, двигающихся по подземному переходу. Но и в этой мгле, в этом безмолвии слышался ее голос. Незабудка звала его, но на этот раз как-то особенно робко и нежно.
Дэн вошел в толпу безликих, схватил одну фигуру за руку – она рассыпалась как песок, коснулся плеча другой – она обернулась, и ему показалось, что профиль фигуры едва напоминает его мать. Он пошел за ней, толкаясь в потоке людей, и когда коснулся вновь, силуэт засветился, и оказалось, что это