Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
— Это уж точно, — пробормотал Буров.
— Что? — переспросил Зубов
— Говорю, понял я. Может быть, уволит, наконец, — пояснил жандарм и усмехнулся. — И я, наконец, обрету свободу. Прошу меня простить, у меня много дел.
Он направился к лестнице, парень в гражданском последовал за ним. Зубов же отошел от стойки, за которой сидел дежурный, и направился в нашу сторону:
— Доброе утро, — произнес он, поравнявшись с нами. — Идемте.
Он направился в сторону коридора с камерами для задержанных. Мы последовали за ним.
Возле камеры по-прежнему сидел жандарм, который читал газету. Заметив начальника, он торопливо вскочил и отрапортовал:
— Все спокойно, мастер Зубов.
— Открывайте, — буркнул начальник отделения и кивнул на дверь.
Жандарм достал ключ, отпер замок и потянул дверь на себя. Створка противно скрипнула. Морозов первым шагнул внутрь, я последовал за ним.
В камере царил полумрак, и пришлось несколько мгновений постоять на пороге, чтобы глаза привыкли к скудному свету. привыкли к полумраку. Камера осталась такой же, какой я ее запомнил.
Платонов сидел на кровати, положив руки на колени. Выглядел он бодрее, чем при первой встрече. При нашем появлении он выпрямился, взглянул на нас и с интересом склонил голову:
— Добрый день, Николай Арсентьевич, — начал он.
— Добрый, — ответил я и вошел в камеру. За спиной закрылась дверь, в замке повернулся ключ.
Некоторое время мы молчали. Платонов смотрел на меня без видимого беспокойства.
В прошлый раз мне казалось, что камера, охрана и разорванный договор с Древним должны были хоть как-то изменить его поведение. Теперь, глядя на Платонова, я понял, что напрасно ждал этого. Он вполне освоился с ограничениями и не собирался тратить силы на то, что сейчас не мог изменить.
— Как вам здесь сидится? — спросил я.
— Сносно, — ответил арестант. — Кормят, поят, читать разрешают. Правда, прогулки приходится согласовывать. Но это терпимо. Но что вы все обо мне, что вас привело в мою скромную обитель?
— Дела, — пожал плечами я. — Про ваш род.
— Что с ним? — уточнил заключенный.
— Оказалось, он достаточно велик. Шутка ли: семнадцать наследников.
Платонов чуть приподнял брови. До этого он слушал меня довольно рассеянно, но теперь в его взгляде появилось живое любопытство.
— Семнадцать? — переспросил он и на его лице мелькнула кривая усмешка.
— Это пока те, кого удалось найти, — поправился я. — Некоторые линии еще предстоит проверить.
Он прищурился, будто мысленно пересчитывал ветви рода, потом чуть заметно качнул головой.
— Быстро работает ваша ведьма, — произнес он и в его голосе впервые прозвучало искреннее уважение.
— Она секретарь, — строго поправил я.
Платонов взглянул на меня и усмехнулся. И я с некоторым раздражением понял, что ответил слишком быстро.
— Разумеется, — согласился он. — Просто секретарь.
— Вы сказали, что передали знак наследнику, — вернул я разговор в нужное русло.
Платонов некоторое время смотрел на меня, затем немного подвинулся на кровати и уперся ладонями в край матраса.
— Все верно. Знак передан человеку, который имеет право его предъявить, — просто ответил он.
— Вы уверены в этом праве? — уточнил я.
— Да, — был мне ответ.
— И имя вы не назовете? — хитро уточнил я, и заключенный покачал головой:
— Нет, Николай Арсентьевич.
Ответ прозвучал спокойно. Я провел пальцем по краю папки и заставил себя не торопиться со следующим вопросом.
— Вы понимаете, что мы все равно продолжим искать?
— Само собой, — согласился Платонов. — Это ваше право.
Он говорил так спокойно, что мне пришлось выдержать небольшую паузу, прежде чем продолжить.
— Вы забрали реликвию и могли увезти ее из Северска. Но отдали другому человеку и пришли с повинной. Я хочу понять, чего вы ждете.
Платонов убрал руки с края матраса, и я заметил, что на этот раз улыбка с его лица исчезла.
— Хочу посмотреть, останетесь ли вы справедливым, когда закон окажется неудобен лично вам, — просто ответил он.
Я заметил, как Морозов медленно выпрямился возле стены.
— Вы решили устроить мне испытание? — спросил я после паузы.
— Я дал другому человеку возможность заявить о своем праве, и только, — спокойно ответил Платонов и чуть склонил голову. — Пока перед вами был я, все было довольно просто. Вы знали, что я злодей и поэтому могли бороться со мной и быть уверенным, что защищаете Северск. Но что вы будете защищать, если право на часть его вод окажется у другого человека, который получил право законным путем?
— Сначала нужно установить, существует ли такое право, — ответил я. — Родство само по себе еще ничего не решает.
— Разумеется, — не стал спорить Платонов. — Только вот может вдруг выяснится, что в каких-то вопросах придется учитывать еще чью-то волю.
Заключенный слегка отодвинулся к стене и расправил рукав. И я невольно подумал, что он очень спокоен. Арестант сидел в запертой камере, на него было заведено уголовное дело о покушении на князя, за которое его могли сослать на бессрочную каторгу. А он безмятежно рассуждает о будущих затруднениях так, словно приехал по приглашению обсудить городские дела.
— Человек, которому вы передали знак, знает, зачем вы это сделали?
— Об этом вам придется спросить у него, — хитро ответил Платонов и добавил. — Если вы его, конечно, найдете.
Платонов не называл ни имени, ни возраста, ни места проживания. Я даже не мог понять, есть ли этот человек среди тех семнадцати перечисленных, которых нашла Вера. Хотелось достать карточки, показать ему имена и проследить за выражением лица. Но он уже знал, чего я ищу, и вряд ли позволил бы себе выдать нужное имя взглядом.
— Это не меняет вашего положения, — сказал я. — И того, что вы сделали. Вам грозит суд, мастер Платонов
— Спасибо за напоминание, но я не прошу ничего отменять, — произнес собеседник. — И даже готов к любому наказанию, что назначит мне справедливый суд Северска. Послаблений мне не нужно, я согласен ответить сполна за все, что сделал.
Раскаяния в его голосе не было.
— Но рассчитываете, что ваши дела продолжит другой? — уточнил я и Платонов усмехнулся:
— Вы опять приписываете ему мои намерения. Представьте, что он вообще не хочет с вами