Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Поддавался.

Почуяв подвох, белая волчица возмущённо тявкнула, ткнулась носом в его мохнатую шею и тут же метнулась вперёд, увлекая его всё глубже в лес. Она бежала, доверившись древним инстинктам, пока лес вокруг не начал понемногу меняться. Деревья расступились, впереди между стволами мелькнуло открытое пространство, и Нея неожиданно сбавила ход. Белая волчица остановилась. Впереди, за припорошенными снегом кустами, темнел небольшой деревянный домик. Тот самый, у озера. Нея оглянулась на Дамира. Тёмный волк остановился рядом. В его янтарных глазах мелькнуло что-то, чего она не успела понять. Он несколько секунд смотрел на притихший среди деревьев дом, а затем повернул голову к Нее и коротко качнул мордой, приглашая следовать за собой.

Волчица послушно двинулась следом.

У самого крыльца Дамир остановился. Через несколько минут они уже стояли перед дверью в человеческом облике.

Он поднялся по занесённым снегом ступеням и привычным движением толкнул дверь плечом. Та упрямо сопротивлялась, но после второго толчка нехотя поддалась, впуская их внутрь.

Дом встретил их прохладной тишиной. Пахло сухими травами, старым деревом и едва уловимо — воском.

Дамир не стал зажигать верхний свет. Прошёл к камину, присел перед ним и принялся растапливать огонь. Вскоре сухие поленья занялись, и по комнате разлилось мягкое тепло, а пляшущие отблески пламени постепенно оттеснили полумрак.

Нея осталась посреди гостиной, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она впервые оказалась внутри этого дома и почему-то сразу почувствовала себя немного неловко — словно без приглашения заглянула в чью-то очень личную, бережно хранимую жизнь.

Здесь всё было удивительно тёплым и домашним. На стенах висели небольшие пейзажи, полки теснились книгами, на спинке кресла лежал аккуратно сложенный плед. На комоде стояла простая керамическая кружка с почти стёршимся от времени рисунком. Казалось, хозяйка дома просто ненадолго вышла и однажды обязательно вернётся.

Нея медленно прошла вдоль комнаты, разглядывая вещи, к которым, казалось, давно никто не прикасался. И вдруг остановилась. На комоде стояла небольшая фотография в простой деревянной рамке.

С неё на Нею смотрела красивая женщина с мягкой улыбкой и удивительно тёплыми глазами. Нея всмотрелась внимательнее — и вдруг уловила знакомые черты. Гордая посадка головы, разлёт бровей, линия губ... Всё это она видит каждый день.Только в мужском, куда более суровом лице.

— Это моя мать, — тихо произнёс Дамир за её спиной.

Он подошёл бесшумно и остановился чуть позади, сунув руки в карманы брюк. От огня камина его тень казалась огромной, почти заполняя собой комнату, но голос прозвучал неожиданно мягко.

— Она была удивительной, — продолжал он, глядя на снимок поверх головы Неи. — Этот дом строил мой отец специально для неё. Наш клан всегда жил строго, по уставу, а она умела создавать тепло из ничего. Это было её место.

Нея повернулась к нему. В каминном свете суровые черты его лица казались мягче, а во взгляде затаилось что-то далёкое и болезненное.

— Что с ней случилось? — тихо спросила она.

Дамир несколько секунд смотрел на фотографию, затем отвёл взгляд к огню.

— Она умерла, когда я был ещё подростком.

Нея почувствовала, как что-то в его голосе заставило её насторожиться.

— Болела?

— Нет.

Одно короткое слово прозвучало так тяжело, что она не решилась спросить сразу. Дамир провёл ладонью по затылку и глухо добавил:

— Мать сама ушла из жизни.

Нея замерла.

— Почему?

— Из-за отца. — На скулах Дамира на мгновение заходили желваки. — В какой-то момент в его жизни появилась другая женщина. Мать не смогла с этим смириться.

Он замолчал, и Нея поняла, что за этой короткой фразой скрывается гораздо больше, чем он готов сейчас рассказать.

Она не стала расспрашивать. Просто подошла ближе и несмело положила ладонь поверх его руки.

— Мне жаль, Дамир...

— Не надо, — он чуть сжал её пальцы в ответ. — Это было давно. Но с тех пор я заходил сюда очень редко. Здесь слишком много тишины.

Он взглянул на Нею — прямо, глубоко, словно пытался прочесть её мысли.

— А ты? — тихо спросил он. — Ты никогда не рассказываешь о том, что было до «Берёзки». Помнишь ли ты что-нибудь хорошее?

Нея опустила взгляд на их переплетённые пальцы. Память о детстве всегда казалась ей душной комнатой. Но сейчас, в этом тёплом доме, рядом с человеком, держащим её руку, призраки прошлого потеряли свою силу.

— Я не помню матери, — тихо проговорила она. — Совсем. Иногда пыталась представить её лицо, но... ничего. А отец никогда о ней не рассказывал. Я спрашивала несколько раз, когда была маленькой, а потом перестала.

Она ненадолго замолчала, глядя на огонь.

— Папа вообще был неразговорчивым. Не обнимал меня, не целовал перед сном, как... — Нея чуть смутилась. — Как это обычно бывает в семьях. Наверное. Я ведь не знаю. У нас всё было по-другому.

Дамир молчал, позволяя ей говорить.

— Но он заботился обо мне. По-своему. Когда я болела, сидел возле кровати. Следил, чтобы я принимала лекарства.

Улыбка медленно исчезла.

— Он никогда не был со мной жестоким. По крайней мере, тогда я так не думала. Просто... холодным.

Нея подняла взгляд на Дамира и тихо добавила:

— Наверное, поэтому я сначала не знала, что делать, когда ты начал ко мне прикасаться. Не потому, что мне было неприятно. Я просто... не привыкла.

Дамир ничего не ответил. Просто шагнул ближе, обнял её за плечи и притянул к себе. Нея уткнулась носом в его грудь, ощущая, как сквозь плотную ткань пробивается ровное, сильное биение его сердца.

Они устроились на широком диване у камина, и Дамир, накинув Нее на плечи мягкий шерстяной плед, привлёк её к себе. Огонь постепенно стихал, оставляя после себя мерцающие угли, за окнами шумел ночной лес, а в тёплой тишине дома Нея всё теснее прижималась спиной к его груди, чувствуя тяжёлую руку на своей талии и ровное дыхание над макушкой. Усталость незаметно взяла своё: веки потяжелели, дыхание стало глубже, и вскоре она уснула в его объятиях — спокойно и доверчиво.

Сквозь пыльные стёкла окон пробивалось мягкое розово-голубое сияние рассвета.

Нея медленно открыла глаза. Первое, что она почувствовала, — уютное тепло, окружавшее её со всех сторон.

Дамир всё ещё спал рядом. Во сне с его лица исчезла привычная суровость: разгладилась упрямая складка между бровей, губы больше не были сжаты в жёсткую линию,