Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Лилия замерла, ощутив, как волчица внутри неё на мгновение растерялась. Девчонка. Почти ребёнок.Человечка?Нет. Ветер доносил от дома её запах, и волчица внутри Лилии безошибочно чувствовала: в этой девчонке было что-то иное. Что-то ещё не пробудившееся до конца, но определённо не человеческое.

Но уже в следующую секунду Лилия поняла: дело было не в волосах. Не в юности этой незнакомки. И даже не в том, что Дамир мчался к ней через весь регион, бросив её.

Дело было в нём самом.

Лилия знала Дамира много лет. Видела его в боях и на советах старейшин, знала каждый изгиб его тела, каждую интонацию голоса. Делила с ним дом и постель, была рядом год за годом и давно привыкла думать о будущем, в котором однажды станет официальной хозяйкой Юга.

И за все эти годы онани разуне видела, чтобы Дамир смотрел на женщинутак.

В его взгляде не было привычного снисхождения или простой страсти. Там читалось нечто пугающее, абсолютное, превосходящее человеческий разум и волчьи законы. Это было безоговорочное принятие. То самое невидимое притяжение, о котором слагали древние легенды стаи.

Истинная.

Это слово само вспыхнуло в сознании волчицы, обжигая болезненным, смертоносным ядом. Девчонка на крыльце была его истинной парой.

Лилия смотрела, как Дамир медленно поднимает руку и осторожно, едва касаясь, поправляет выбившийся из-под капюшона Неи белый локон. Как девушка непроизвольно прижимается щекой к его ладони, закрывая глаза.

Внутри Лилии всё перевернулось. Глухая, отчаянная ярость хлынула по венам. Все её надежды, её статус, её будущее — всё рушилось прямо сейчас, на этом заснеженном кордоне, из-за какой-то бледной девчонки с белыми волосами.

Дымчатая волчица оскалилась. Из её груди вырвался глухой, едва слышный рык, тут же утонувший в шуме ветра. Она не могла забрать Дамира силой — против Альфы у неё не было ни единого шанса. Но просто отступить и смотреть, как эта недоволчица получает всё, что Лилия столько лет считала своим, она тоже не собиралась.

Лилия ещё несколько секунд смотрела на них, а затем развернулась и бесшумно исчезла в темноте леса. На свежем снегу осталась лишь цепочка глубоких следов, которые быстро заметала позёмка.

Там, где не страшно

Следующая неделя слилась для Дамира в бесконечную череду рваных снов, сбивчивых докладов, сорванных патрулей и нестихающей тревоги. Дикие будто взбесились. Они появлялись то у восточной границы, проламывая старые межевые укрепления, то объявлялись у самых заброшенных кордонов, исчезая в чаще прежде, чем ищейки успевали сомкнуть кольцо. За их действиями не прослеживалось никакой системы, но эта хаотичность изматывала клан куда сильнее спланированного нападения. Дамиру приходилось распылять силы, вникать в десяток мелких стычек одновременно и часами разбирать следы на морозном ветру.

Но каким бы тяжёлым ни выдавался день и как бы поздно ни заканчивались дела, Альфа Южных неизменно разворачивал внедорожник в сторону избушки деда Матвея.

За эти семь дней они с Неей не проговорили и пары часов подряд. Время рвалось на куски. В один из вечеров Дамир приехал настолько обессиленным, с потемневшими от усталости глазами, что просто опустился на скамью у протопленной печи. Нея не задавала вопросов. Молча принесла ему кружку горячего отвара из чабреца, а потом устроилась на полу рядом, прислонившись плечом к его ноге. Дамир опустил сбитую в ссадинах ладонь на её светлые волосы, и этого простого молчаливого присутствия оказалось достаточно, чтобы впервые за весь день спокойно выдохнуть. В другой вечер он привёз ей баночку лесного мёда и тёплый вязаный шарф. Дед Матвей, наблюдая за ними, лишь молча покачивал головой, а потом обязательно находил себе какое-нибудь дело во дворе, оставляя молодых вдвоём.

С каждым днём из взгляда Неи понемногу уходила прежняя настороженность. Она всё реже вздрагивала от случайного шороха и уже не поглядывала поминутно на часы, гадая, приедет ли он сегодня.

Он приходил. Каждую ночь.

Связь между ними, поначалу тонкая и пугающая, за эти дни словно набрала силу, превращаясь в невидимый, но прочный мост. Нея начала чувствовать его приближение задолго до того, как до кордона доносился гул мотора. Иногда она вдруг откладывала книгу, замирала посреди комнаты и прижимала ладонь к груди, чувствуя, как дремлющая внутри волчица оживает и тянется навстречу чему-то, понятному только ей. А спустя несколько минут за окном вспыхивали знакомые лучи фар.

Субботний вечер подарил редкую, почти забытую тишину. Границы замерли, патрули не докладывали о происшествиях, и Дамир вырвался из центральной усадьбы ещё до того, как лес окончательно погрузился в ночной сумрак.

Когда внедорожник затормозил у дома, Нея уже стояла на крыльце. На ней была всё та же старая куртка Матвея, но теперь она встречала его с улыбкой, а не с прежней робостью.

— Сегодня тихо? — спросила она, когда Дамир поднялся по ступеням.

— Тихо, — ответил он, и в тёмно-карих глазах вспыхнул знакомый тёплый огонёк. — Хочешь пройтись? Погода хорошая.

Нея взглянула на тёмную стену леса, подступавшую к самому забору. Мороз ослаб, с неба неспешно падали редкие крупные снежинки. Внутри тут же встрепенулась молодая белая волчица, истосковавшаяся за эту неделю по лесу и свободе.

— Хочу, — отозвалась Нея, и губы тронула улыбка.

Они углубились в лес, оставив дом далеко за спиной. Сумерки медленно сгущались между деревьями, окрашивая снег в холодную синеву. Наконец Дамир остановился и чуть кивнул Нее.

Она поняла без слов. Скинула тяжёлую куртку на ветви низкого кустарника, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Зверь отозвался сразу. По телу прокатилась знакомая волна жара, мир на мгновение качнулся — и уже через несколько секунд на снежном пятачке стояла тонкая белоснежная волчица с огромными синими глазами.

Следом обратился и Дамир — легко, почти бесшумно, превращаясь в мощного тёмного волка.

Белая волчица радостно взвизгнула, подпрыгнула на месте и, взрыв лапами пушистый наст, рванула вперёд. Дамир не спешил. Позволил ей вырваться на десяток метров, наблюдая, как легко и грациозно она несётся между деревьями, словно сам снегопад обрёл плоть. А затем тёмный волк сорвался с места и несколькими широкими, пружинистыми прыжками легко нагнал её, на бегу чуть задев боком.

Нея от неожиданности притормозила, недовольно прижала уши и показала клыки, изо всех сил изображая возмущение. Дамир