Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Лилия отшатнулась, словно её ударили. Дамир больше не добавил ни слова. Он развернулся, открыл тяжёлую дверь и вышел в морозную ночь.

А спустя пару секунд за окном взревел мощный мотор внедорожника, и яркие полосы фар резанули по тёмным деревьям, уходя прочь — в сторону заброшенного кордона.

В тени чужого света

Лилия стояла у высокого окна гостиной, не шевелясь и почти не дыша. Красные габаритные огни внедорожника ещё пару мгновений мерцали между заснеженными деревьями, пока окончательно не утонули в ночной тьме.

В доме установилась звенящая тишина. Лилия медленно опустила взгляд на свои пальцы — они всё ещё дрожали от унижения и жгучей обиды.

«Между нами всё изменилось, Лилия».

Слова Дамира снова и снова звучали в голове. Шесть лет рядом с ним. Пять лет в его доме, в его постели — и всё перечёркнуто несколькими спокойными фразами.

Она не стала бить посуду. Не закричала, не разрыдалась. Лилия слишком хорошо умела держать себя в руках. Но где-то глубоко внутри уже поднималось другое чувство — холодное, собранное и куда более опасное, чем обычная женская истерика.

Ей не нужно было отгадывать имя. Ей нужно было увидеть. Увидеть ту, ради которой её Альфа за считанные дни перечеркнул всё, что связывало их столько лет.

Лилия сбросила на пол шаль, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.

Кости отозвались сухим, глухим треском. Облик женщины на мгновение размылся в сумерках комнаты, уступая место зверю. Через секунду на паркете стояла крупная, грациозная волчица с дымчато-серой шерстью и горящими глазами. Она бесшумно скользнула к задней двери, выскользнула во двор и лёгкой, стремительной тенью перемахнула через высокий деревянный забор.

Она знала Дамира слишком хорошо. Бежать следом за машиной вдоль дороги означало выдать себя в первые же минуты. Альфа мог не услышать её за рёвом двигателя, но запах не обманешь.

Лилия на мгновение замерла, подняв морду навстречу ветру. Морозный поток тянул от дороги в её сторону. Хорошо. Пока ветер не переменится, Дамир её не почует. Волчица взяла левее и углубилась в лес, оставляя между собой и трассой добрую сотню метров. Видеть машину ей не требовалось — сквозь деревья доносился приглушённый гул знакомого двигателя, а временами между стволами мелькали полосы фар. На открытых участках Лилия сбавляла ход, замирала среди елового подлеска, пропуская внедорожник вперёд, а затем снова нагоняла его, бесшумно скользя по свежему снегу.

Но чем дальше Дамир уезжал от центральных усадеб, тем сильнее становилось изумление Лилии.

Трасса осталась позади. Внедорожник свернул на заброшенную лесную просеку, ведущую к самым дальним, старым кордонам. В эту глушь без особой причины не забирались даже свои. Зачем Дамиру мчаться сюда ночью, да ещё и после изматывающего дня?

А в это же время в маленьком доме Нея стояла у заиндевевшего окна.

Весь этот длинный, бесконечный день она не находила себе места. Матвей пытался занять её простыми хлопотами по дому — заставлял топить печь, нарезать хлеб, перебирать сушёные травы, но Нея всё делала механически, постоянно бросая взгляды на настенные часы.

Ближе к вечеру к ожиданию примешалось что-то ещё. Нея и сама не могла объяснить что. В какой-то момент сердце вдруг болезненно сжалось, а по телу прокатилась волна такой острой тревоги, что она замерла посреди комнаты, прижав ладонь к груди.

Что-то случилось.

Эта мысль пришла сама собой — нелепая, ничем не подкреплённая. И почему-то сразу следом в памяти возник Дамир.

Каждый треск прогорающего в печи полена, каждый порыв морозного ветра за окном заставлял её вздрагивать и поворачивать голову к двери. Чем сильнее сгущались сумерки, тем труднее становилось отогнать тревожные мысли. А вдруг он не придёт? Вдруг всё, что произошло вчера, было лишь красивым сном? И всё же под страхом и тревогой жило другое чувство — тёплое, непривычное и с каждым часом становившееся всё сильнее. Её тянуло к этому рослому, суровому мужчине с тёмными глазами, рядом с которым почему-то отступали все кошмары.

Когда густые сумерки окончательно накрыли лес, Нея не выдержала. Накинув на плечи слишком большую, пахнущую дымом куртку деда Матвея, она вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг лёгкие. Лес вокруг словно замер — лишь изредка где-то потрескивали на морозе ветви. Нея плотнее запахнула полы куртки, сжимая в кулаках холодную ткань.

И вдруг вдалеке, за поворотом лесной дороги, вспыхнул рассеянный свет.

Спустя мгновение между деревьями прорезались два ярких луча фар, и на расчищенную площадку перед домом медленно выкатился знакомый внедорожник.

Сердце Неи подскочило к самому горлу и забилось часто-часто. Он всё-таки пришёл.

Дверь машины открылась, и на снег ступил Дамир. Он на секунду замер, глядя на маленькую фигурку на крыльце. А потом его лицо вдруг смягчилось. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке, и он шагнул ей навстречу.

Нея не удержалась. Забыв про холод, про осторожность, она практически сбежала с деревянных ступеней ему навстречу, оставив на свежем снегу цепочку мелких следов.

— Ты пришёл... — выдохнула она, останавливаясь в шаге от него. Из её рта вырвалось облачко белого пара.

Дамир смотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза, обычно холодные и требовательные, сейчас были наполнены таким непривычным теплом, что Нея невольно улыбнулась. Ей всё ещё трудно было привыкнуть к тому, что этот взгляд предназначался именно ей.

— Я же обещал, — просто ответил он.

Его голос прозвучал тихо, но в нём было столько спокойной, незыблемой уверенности, что Нея почувствовала, как рушатся последние остатки её страха. Она улыбнулась и, поддавшись внезапному порыву, шагнула ближе. Пальцы несмело коснулись груди Дамира, а сама Нея чуть приподнялась на носки.

Ему большего приглашения не понадобилось. Дамир склонился к ней, одной рукой обнял за талию и мягко коснулся её губ своими. Поцелуй получился коротким, почти целомудренным — тёплым приветствием после долгого дня ожидания.

Когда он отстранился, Нея всё ещё улыбалась.

А в пятидесяти метрах от дома, в непроглядной тени вековых деревьев, неподвижно застыла дымчатая волчица. Ветер по-прежнему благоволил ей, унося запах в сторону от дома. Дамир не почуял чужого присутствия.

Лилия прижала уши к голове и ещё глубже вжалась в тень деревьев. Её янтарные глаза жадно, до боли всматривались в сцену, разворачивающуюся на освещённом пятачке перед крыльцом.

Она ждала увидеть кого угодно. Опытную, хитроумную оборотницу из чужого клана,