Измена, месть, или Вторая попытка Виолки - Тиана Альтер

— Сейчас зимой всё заказывают именно брюки, — с довольным видом рассказывал портной. — Тепло, удобно, модно.

Рейнер кивнул.

Домашнюю одежду решили не примерять. Помощницы щебетали, аккуратно складывая вещи в бумагу и перевязывая золотыми лентами.

Откуда-то из-за прилавка послышался голос:

— А крем, господин Алькор? И уходовые средства, для молодой кожи, сегодня получили новую партию…

— Не нужно, — начала было Элира, но Рейнер перебил её:

— Всё берём, — сказал он, поднимаясь из кресла.

Подошёл к стойке, достал кошелёк, подписал счёт. Портной сиял.

У двери, уже в новом пальто, шарфе и перчатках, стояла Элира. Несколько прядей выбились из хвоста и легли на щёки. — Куда отправить ваши покупки? На тот же адрес? — спросил портной излишне вежливо.

— Да, отправьте в Академию, ко мне в апартаменты, — Рейнер нахмурился, заметив, как закрученные усы портного расятянулись в понимающей ухмылке.

— Понял, всё устроим, — протянул тот многозначительно и, не решаясь выпроводить куратора первым, терпеливо ждал, когда тот соберётся уходить. От мысли, что теперь им придётся возвращаться в Академию или разойтись, Алькор снова нахмурился. Возвращаться туда ему почему-то не хотелось. Но и стоять здесь, на пороге, было нелепо.

Элира

— Ну, это уже и не завтрак, а скорее обед получится, — я показала на солнечный луч, пробивавшийся через стекло. — Но я не против.

Попрощавшись с портным, мы вышли из лавки и направились к ярмарке. Рейнер шёл чуть впереди, а я неловко следовала за ним. Новые сапоги мягко пружинили на утоптанном снегу. Пальто не стесняло движений, и все вещи сидели удивительно удобно. Вот что значит одежда из дорогих тканей, сшитая под тебя.

Он купил мне всё это. И я даже не знаю, как смогу рассчитаться.

Морозный воздух на площади смешался с дымом от жаровен и терпким ароматом корицы и апельсинов.

Рейнер бродил между рядами, постоянно меняя направление. Сомневаюсь, что он бывал на ярмарках. Алькор больше походил на того, кто привык наблюдать уличную суету из-за столика дорогого ресторана.

Мы подошли к переулку, сплошь занятому лавками с едой. От запахов мяса, пряностей и дыма в животе заурчало.

У одного прилавка коренастый продавец в заляпанном мукой фартуке ловко орудовал тестом. Он раскатывал лепёшки, выкладывал на них жареную картошку с рубленым мясом, защипывал края и отправлял на раскалённую сковороду. Готовые пирожки он щедро поливал сметанным соусом с укропом. К прилавку тянулась небольшая очередь. Я невольно замерла, заворожённая этим зрелищем, и Рейнер тут же остановился у меня за спиной.

— Это? — он скептически осмотрел лавку, где продавец, приняв монеты у предыдущего покупателя и сунув их в карман, без всяких церемоний взялся за новую порцию, даже не сполоснув руки.

Неуверенно кивнула. Интересно, переживёт ли утончённое аристократическое нутро куратора такую уличную стряпню.

— Что будете? — бросил продавец, когда подошла наша очередь.

— Две лепёшки, пожалуйста, — я указала на пирожок, который с аппетитом ела женщина перед нами.

— Полтора виола, — кивнул мужчина, и из-за моего плеча тут же протянулась рука Рейнера с деньгами.

Мы постояли всего пару минут, и продавец отдал нам два пирожка, настолько горячих, что они обожгли пальцы даже через бумажную обёртку.

Рейнер пристально осмотрел свою порцию.

— Ты бывал на таких ярмарках? — не выдержала я.

— Конечно. С отцом, — он осторожно откусил маленький кусочек и принялся жевать с сосредоточенным видом. — Обычно посещаем её перед Новым годом, и он выступает с речью.

Я не смогла сдержать лёгкую улыбку, наблюдая за его эмоциями, которые из недоверчивого подозрения быстро сменились на приятное удивление. Видимо, еда оказалась вкусной.

— А гулял ли ты по ярмарке просто так? Не с официальным визитом? — откусила и тут же обожглась паром с запахом тмина и чеснока.

— Нет, — он покачал головой, делая следующий, уже более уверенный укус. — На всё это нет времени.

Наш разговор перебила юркая старушка в стёганой безрукавке, бесцеремонно вклинившаяся между нами.

— Ой, какие милые влюблённые! — защебетала она, размахивая деревянной птичкой прямо перед носом у Рейнера. — Молодой человек, ваша прелестная невеста просто обязана получить сувенир на память!

Покраснев, я попыталась возразить:

— Мы не…

— Ах, не скромничайте! — перебила старуха, подмигнув Рейнеру. — Я сразу вижу, когда между людьми искра! Вот посмотрите, какая статная птица, прямо как вы, молодой человек!

Рейнер смотрел на неё так, будто заметил на костюме грязное пятно.

— Всего два виола! — не унималась торговка, всовывая фигурку мне в руки. — Древесина из самого Велиморского леса! Говорят, если влюблённые купят этого сокола, их союз будет крепким, как вековые дубы, а первенец родится сильным и здоровым!

Рейнер поперхнулся. По его лицу промелькнула целая гамма эмоций, от шока до полного недоумения.

— Что ж… — он порылся в кармане и выложил монеты. — Только чтобы вы оставили нас в покое.

— О, благодарю, милейший! — старушка ловко сгребла деньги. — Счастливо вам дожить до золотой свадьбы!

Когда она скрылась в толпе, я не смогла удержаться от смеха.

— Первенец… — пробормотал Рейнер, глядя в пространство. — Она вообще в себе?

— Ты и правда не бывал на ярмарках, — покрутила в руках фигурку.

Птичка была грубо выстругана неопытным мастером, и из-за этого на её мордочке застыло странное выражение: нахальная гордыня, смешанная с удивлением. Деревянный сокол выглядел комично самодовольным.

Подняв глаза на Рейнера, снова рассмеялась. Алькор стоял передо мной с тем же выражением, тот же гордый профиль и слегка расширенные от недоумения глаза.

Он нахмурился:

— И что в этом смешного?

— Да так, — я протянула ему сокола. — Кое-кого напомнил.

Рейнер повертел птицу, хмыкнул и вернул мне. Наши пальцы на миг соприкоснулись. Я забрала фигурку, а он тут же отдёрнул руку.

— Пойдём, — резко развернулся Алькор. — Пока эта старуха не вернулась с предсказаниями о наших внуках.

Я быстро спрятала фигурку в карман, и мы зашагали дальше по ярмарочной площади.

— Чай, — внезапно сказал Рейнер, останавливаясь у небольшой палатки с дымящимся самоваром. — Чтобы согреться.

Мы сели за грубый деревянный стол. Я заказала два стакана — с облепихой и имбирем. Напиток оказался слишком сладким и горьким одновременно, но зато хорошо согрел.

Рейнер молча смотрел на свою кружку. Затем его взгляд скользнул по моим рукам, сжимавшим стакан:

— Ты не мёрзнешь? — спросил он неожиданно. — В тех… вещах.

Покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Забавно было слышать такое от него. Опустив глаза в стакан, почувствовала, как сильно заколотилось сердце.

Музыка, доносившаяся откуда-то из центра ярмарки, внезапно оборвалась. Будто кто-то перерезал струны посреди мелодии. Гул толпы на мгновение стих, сменившись настороженной тишиной, а затем возобновился — уже с