Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас
Арина сунулась в дыру в заборе. Трупов местных нигде не валялось — значит, безопасно. А камеры… Если тут есть, конечно, камеры… Да плевать на них! Этой ночью Арина тут, в Синеярске, а утром будет уже далеко. Пусть сперва найдут, чтобы выписать штраф.
Она стремительно пересекла железнодорожные пути, пронеслась через узкий проход между складами и… Её подвел сделанный каким-то неумехой железный мостик через теплотрассу. Его ступеньки были гладкими, неравномерными и безумно скользкими. Падая на ступеньку и в кровь разбивая коленку, Арина вдруг почувствовала, как кто-то набросился на нее со спины. Укол, боль где-то в боку, наваливающаяся темнота… Арина только и успела ударить в ответ, услышав стон. Она заставила себя оглянуться из последних сил. Фигура в старинном плаще с капюшоном, из-под которого выбивались седые волосы, качаясь и поскальзываясь, бежала прочь к железной дороге.
— Ну… спасибо… Славка…
Единственный раз, когда она послушалась подругу, закончился так нелепо…
Бок пекло, куртка стала намокать, а Арина не могла понять, из-за чего. Она сунула руку под одежду и по ладони потекло что-то теплое. Проклятье! Её все же достали. Кажется, она словила ножевое.
Её дико тошнило, сознание пыталось уплыть, только этого нельзя допускать. Она до смерти замерзнет тут в одиночестве, и никто не придет ей на помощь. Надо вставать, надо двигаться на призывный свет улицы — там хотя бы есть надежда, что Арине помогут. Её затрясло в дикой дрожи. Кажется, подключился универсальный антидот, который ей вкалывали на службе. Только этого не хватало! Она словила яд⁈ Если сейчас начнется глобальная чистка, то сознание точно вырубит. Зря она попёрлась в этот Синеярск, лучше бы мимо прошла… Ей срочно нужна помощь. Ей нужно как-то перевязать рану и успеть забиться в щель до того момента, как антидот заработает на полную катушку. Он из той серии, когда лекарство хуже болезни.
— По… мо… ги… те… — попыталась крикнуть Арина, но из горла вырвался лишь плаксивый писк. Она вцепилась руками в ограждение мостика и попыталась встать. — Помо… Гите!
Дрожь нарастала. Арину бросило в жар. Рука сорвалась с поручня.
— Помогите! — заорала она в яркий, такой желанный свет. Там далеко была улица, люди, спасение, а она валяется тут в одиночестве и луже из собственной крови… Она так не закончит!
Что-то замельтешило перед глазами, закрывая свет. Её кто-то подхватил под руку, помогая подняться. Арину обдало дикой смесью лука, жареного с дымком мяса и перегара.
— Давай, вставай, тут недалеко… — кто-то зудел над ухом, заставляя шагать.
Арина честно пыталась двигаться, но получалось плохо. Антидот только начинал работать, и выплеска спасительного адреналина, помогавшего добраться до помощи, еще не было.
Кто-то очень больно подхватил её под вторую руку, тут же отпуская и ругаясь:
— Да твою же… мать-перемать! Тут кровищи…
Первый рявкнул:
— Хватай и тащи! Тебя из лужи вообще тащили, и ничего, никто не пискнул, что ты как боров вонял!
Второй, невидимый из-за расплывающихся перед глазами алых кругов приближающегося беспамятства, снова выругался, но взял под локоть и потащил… куда-то.
— Рюк… зак… — еле выдавила из себя Арина. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Начался выброс адреналина. У нее всего с полчаса светлого периода, чтобы получить помощь. Потом Арину вырубит, спасая от яда.
Первый ответил с легко читаемым смешком в голосе:
— Да тут он, на тебе, не боись. Шевели ногами — амбулатория рядышком, всего ничего…
Амбулатория — это хорошо. Это прям замечательно — заштопают и отпустят. Нет, не отпустят. Ножевое же! Вызовут полицию. Вот же!
Она смогла поднять голову и рассмотреть своего спасителя. Невысокий, худой, одетый в камуфляжную куртку. Светлые волосы, выцветшие от старости глаза, обезображенное шрамом лицо — от подбородка до виска, так что уголок губы оказался вечно приподнятым в усмешке.
— Двигай, а не любуйся, — проворчал он, удобнее перехватывая за талию.
Она перевела взгляд на второго. Он был крепко сбитый, но какой-то противный, плюгавый, с бегающими глазками. Он вызывал отвращение, словно не человек, а мокрица какая-то.
Температура явно ползла вверх — Арину бросило в жар, во рту стало сухо, кости и мышцы заломило. Это действие яда. Антидот работает не так. Только бы дойти. Только бы… успеть куда-то забиться в щель, где её не найдут. Мысли путались: её же не выпустят из амбулатории. Вызовут полицию, и тогда… Проклятье! И почему с планами Арины всегда так, а?
Она машинально передвигала ноги, почти повиснув на пришедших на помощь мужчинах. Если бы не они, то… Даже думать было страшно, что случилось бы тогда. Славка одна не справится. Она вообще не создана для дороги и холодов. Под ноги попались ступеньки, потом явно дверной порог, потом в глаза ударил яркий свет. В носу засвербело от мерзкого запашка работающего медицинского кварца. Её потащили дальше, куда-то в кабинет, как мешок с луком роняя на кушетку.
Мужской крик: «Доктора! Доктора сюда!» — метался в пустом коридоре.
Арина, перебарывая тошноту, нашла в себе силы сесть, стащить рюкзак, стянуть куртку… Водолазке конец — нож пропорол в ней длинную дыру. Такая же была и в самой Арине, прямо по ребрам. Длинная, проклятье, и болючая! Интересно, сможет Арина после лечения вырубить всех и сбежать?
Хлопнула дверь, кто-то простонал над Ариной и мужиками:
— Опять вы! Да когда вы уже друг друга перережете и упокоитесь на кладбище!
Первый мужик холодно напомнил:
— Тогда твой ежемесячный приработок накроется медным тазом! И вообще, это не мы.
Молодой усталый небритый парень в грязном белом халате наклонился над Ариной, беззастенчиво задирая вверх водолазку и присвистнул:
— Скажи еще, что оно само!
Второй тащивший сюда Арину мужик пробухтел:
— Не мы это…
Врач выпрямился и направился к одному из стеклянных столиков, где стояли биксы, один из которых он и открыл.
— Ладно, раздевайте вашу… красавицу… Буду шить. И держите крепко, наркоз давать не буду, обойдемся местной анестезией.
Он натянул перчатки, принялся набирать в шприц какое-то лекарство.
Арина привычно пробормотала:
— Аллергии нет.
Врач обернулся:
— Можно подумать, меня это волнует. Все равно другого обезболивающего тут нет. Так что выбор один: заткнуться и с благодарностью принимать лечение. — Он повторился: — Да раздевайте вы её уже!
Слова про факультетскую клятву врачей Арина проглотила. Ей было совсем не до того.
Первый мужик стащил с Арины водолазку, второй, мерзко облизнувшись, принялся расстегивать крючки бюстгальтера, а потом откровенно уставился на голую грудь. Арина прищурилась