Измена, месть, или Вторая попытка Виолки - Тиана Альтер

Он выдохнул. Медленно. Будто только сейчас позволил себе дышать.

Потом осторожно притянул меня к себе, словно всё ещё спрашивая разрешения каждым движением. Рейнер убрал прядь волос с моего лица, подушечкой пальца коснулся линии подбородка, мягко провёл по ней, и опустил ладонь на шею. От его прикосновений всё внутри сжалось, по телу побежали мурашки, и я двинулась к нему навстречу. Коснулась губами краешка его рта, затем языком провела по нижней губе, запуская пальцы ему в волосы.

Именно в этот момент пещеру сотряс глухой удар. Камень затрещал, посыпалась крошка. Рейнер тут же прижал меня к себе, прикрывая от мелких камешков, полетевших в нашу сторону.

Уже через мгновение всё стихло, и свет ворвался внутрь резким, ослепляющим потоком.

— Ну наконец-то, — раздался знакомый голос. — Живы, чтоб вас!

В проёме размером с человеческий рост, отряхивая плечо от пыли, стоял Тарен в своём стихийном обличье.

Элира

Тарен ввалился в пещеру первым. Кинулся к нам и схватил Рейнера за плечо. Тот скривился.

— Ранены? — спросил оборотень, оглядывая Алькора и пытаясь понять, где именно рана.

— В плечо попало. Скверной, — выдохнул Рейнер, и глаза оборотня округлились.

— Как? Ты всё ещё с ней?! — завопил он.

Рейнер покачал головой, сдирая с себя руку Тарена.

— Элира смогла её убрать, — отрезал куратор, и тут же выставил руку, прерывая все вопросы Тарена, которые уже готовы были сорваться с его губ, — всё позже, — и тут в пещере стало шумно.

Следом за Тареном к нам ворвался Лука и два паладина, в одном из которых я узнала Вардана.

— Что с рукой? — спросил Тарен, увидев мою повязку, и я перевела взгляд обратно на оборотня.

— Там порез, — попыталась собраться, но голос уже дрожал.

Я вдруг резко почувствовала всю ту усталость, страх и боль, которые подавляла в себе последние часы. Тело мелко затрясло, даже не от холода, хотя руки и ноги оказались ледяными, а от напряжения, которое наконец-то сползло с плеч, стоило почувствовать себя в относительной безопасности.

Единственным желанием теперь было поскорее выбраться из этого леса, добраться до дома и лечь отдохнуть.

— Я думаю, всё это можно будет обследовать в более подходящих условиях. Сейчас раны не угрожают жизни, — отрезал Рейнер, поднимаясь на ноги и аккуратно поднимая меня вместе с собой. — Почему так долго? — спросил он, посмотрев на Тарена, который сейчас стоял рядом с Алькором так, будто собираясь его подхватить, если тот резко упадёт в обморок.

— Потому что портал оказался огромный. Добежав до Вардана, мы поняли, что даже втроём с ним не справимся, поэтому отправились к соседнему пункту. Там захватили вот этого, — он кивнул на ещё одного паладина. — Потом пытались закрыть. Портал сопротивлялся.

Тарен продолжал пересказывать, но я его почти не слышала. Прокручивая в голове события последнего дня и удивляясь тому, как я вообще смогла с этим справиться в одиночку, если даже четыре обученных боевика, мучались с этим разрывом.

Лука подошёл и взял меня под вторую руку.

Вместе мы наконец вышли из пещеры, и я ахнула, увидев, во что превратился овраг. Снег, пропитанный скверной, обломки камней и лавина, сошедшая там, где мы с Рейнером закрывали тренировочный портал, перекрыли овраг от самого низа до вершины склона.

Какого же он был размера? Пронеслось в голове, и вдруг меня осенило, какое же счастье, что мы оба выжили, да ещё и обошлось без серьёзных травм и увечий.

Да, у Рейнера было ранено плечо, а у меня рука. Но это заживёт. То, что мы продержались, справились со скверной и так легко отделались, было настоящим везением.

Дорога через лес к карете показалась невыносимо долгой и тяжёлой. Никто не говорил ни слова, все шли молча. На лицах читалась усталость.

Я предполагала, что Тарен, Лука, Вардан и тот четвёртый паладин, имя которого я так и не узнала, не спали и, в отличие от нас с Рейнером, возможно, ничего не ели и не пили. Но они хотя бы не выглядели ранеными, и это уже радовало.

Наконец мы добрались до кареты.

Ввалившись внутрь, я устало прислонилась головой к спинке сиденья. Рейнер сел рядом, и я почувствовала, как его пальцы проскальзывают между моих. Он сжал мою руку.

Лука забрался следом и сел напротив. Я проследила за его взглядом, который мельком скользнул по нашим переплетённым пальцам, а затем уставился в окно, будто ничего не заметил. Я же положила голову на плечо Рейнера, почувствовала, как смыкаются глаза, и провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство.

Рейнер

— Сколько часов мы проспали? — Элира потянулась и приподнялась в кровати.

Рейнер повернул к ней голову и отложил в сторону газету, которую почти дочитал.

— Наверное, часов десять. Может, больше.

Алькор покрутил регулятор на проводе лампы и тёплый свет, залив лазарет Академии, выхватил несколько железных кроватей с тумбочками между ними и маленькое закрытое деревянными ставнями окно.

— Как твоё плечо? — Элира поправила растрёпанные ото сна волосы и потёрла глаза.

— Не болит, не тянет, — Рейнер дотронулся до повязки. — Видимо, скверна оказала довольно хороший заживляющий эффект, — усмехнулся он. — А как твоя рука?

— Болит, ноет и горит, — насупилась Элира, посмотрев на повязку.

В эту секунду яркий свет больших ламп залил всё пространство. Рейнер сощурился, а Элира прикрыла глаза руками.

— Проснулись, молодцы, — протянула медсестра, входя в лазарет с двумя большими стеклянными стаканами, внутри которых шипела жёлтая жидкость. — Это эликсир для иммунитета. Пьём.

Она поставила стаканы на тумбочки и пристально посмотрела на Рейнера и Элиру, дожидаясь, пока оба возьмут напитки в руки.

— До дна, до дна.

Алькор чуть сморщился от слишком яркого, приторно-кислого вкуса. Медсестра повернулась к Лире.

— Как рука?

— Болит, — честно призналась та.

— Общее самочувствие?

— Намного лучше.

— Я сказала ректору, что ты пока не можешь с ним говорить, — медсестра всплеснула руками. — Но его люди караулят у меня под дверью уже несколько часов. Не могла бы ты поговорить с ним пару минут наедине, а потом возвращайся в палату? Я планирую продержать вас здесь ещё как минимум сутки.

Лира уверенно кивнула, встала и вышла.

— А я ему говорю, что студентам покой нужен, а он не слышит, — продолжала ворчать медсестра. — Но разве этого упрямого барана можно переубедить?

Она посмотрела на Алькора, и вдруг осознав свою фамильярность, опустила глаза и направилась к выходу, вслед за Элирой, всё ещё сокрушаясь