За царством теней – рассвет - Мари Ви

Но Миут внезапно появилась за его спиной, уверенно коснулась его плеча. На мгновение Беса захлестнули чувства к ней, а они были и росли. Но уже в следующий миг сила их Сехема, магия богов, что они объединяли и в прошлый раз, накрыла его полностью.

Он потянулся к ее ладони, коснулся только двумя пальцами ее кожи, желая почувствовать. Его сердце стукнуло в груди – разве это возможно?

– Чувствуешь, шуит? – зашептала она, будто бы из самого Дуата.

Звук ее голоса прокатился как будто бы до самой пустыни. Зазвенел, зажурчал, пробежал мурашками по его телу.

– Меня зовут Бес, – почему-то ему стало важно, чтобы она обратилась к нему по имени.

– Смотри, – то ли и правда кошка, урчащая от удовольствия, то ли посланница Бастет, которая покорила его сердце своим происхождением, легкостью, с которой она карала тех, кто ее обидел, Миут указала перед собой.

И Бес увидел. Разрубая на составляющие части это чудовище, он не замечал, как оно концентрировало силы только в одной из частей. С тем, что не представляло опасности или интереса, Миут и разобралась так легко. Но Бес все еще был сильнее, опаснее, видел главного врага.

В его голове зашептали голоса. Однажды он оказался в Дуате, когда заключал договор с Анубисом. Так шептали маа херу, оправданные после Суда души, что были отправлены на поля Иалу пребывать в вечном блаженстве загробной жизни. Они призывали, нашептывали тысячи посланий, но то было не простым вторжением – их с Миут единением.

Она тоже это слышала, чувствовала и мягко сжала запястье Беса.

Они знали, что делать.

Пока другие шуиты разбирались с той частью монстра, что была неважна, Бес и Миут встали рядом, присматриваясь к средоточию силы. Миут все еще держала его запястье. Так особенно, сильно, значимо, совсем по-другому. Бес не слышал собственных мыслей, им управлял Сехем, сила богов.

Они сорвались с места одновременно, преодолели расстояние за несколько шагов, а потом влетели в эту черную чернь, как им казалось, бесстрашно и отчаянно. Но стоило им оказаться по ту сторону чудовища, как они замерли на перепутье десятков дорог. Все они вели в разные стороны, расходясь подобно лучам Ра.

Миут неожиданно ахнула, Бес повернулся, чтобы узнать почему, и увидел ее. Только живую. Его поразило это странное видение. Бес разглядел одну из дорог, которая вела в прошлое Миут, где она служила в храме Бастет. Он узнал его, бывал там однажды, выгоняя призрака из ближайших поселений. Баст. Город, где поклонялись Бастет. Нетрудно было догадаться.

Она была совсем другой: живой, улыбчивой, светлой. Простой, легкой, не обремененной Сехемом богов. Это были дороги воспоминаний, а значит…

Он неосознанно хотел идти этой дорогой, но Миут все еще сжимала его запястье. Это его и остановило. Бес решил, что невольно полез не в свое дело, обидел, разозлил, но, когда взглянул на Миут, понял, что она смотрит в другую сторону. С интересом.

Теперь он проследил за ее взглядом. Внутри него все мгновенно похолодело. По пустынной улице шла женщина, крепко держала за руку маленького Беса. Закутанная в ночь фигура, всегда ли она была чернее тьмы? Или так отзывались его чувства в тот момент? Сколько ему было? Совсем маленькому, ему приходилось задирать руку, чтобы она могла сжимать его маленькую ладошку.

И Миут смотрела именно туда.

Когда Бес повернулся, она вскинула голову и встретилась с его взглядом. Короткий немой диалог закончился ничем, но они оба договорились, что заглядывать в чужое прошлое неправильно.

Больно.

Так же без слов они договорились искать другую дорогу. Ведь если каким-то образом они оказались где-то на границах между миром живых и миром мертвых, помимо собственных судеб, они вольны разыскать и ту, что их интересовала.

Похоже, желание делало за них всю работу. Все еще держась друг за друга, они почти беспрепятственно обнаружили путь, что вел за границу сознания…

– Это он, – промолвила Миут, узнав убитого жреца, из чьего тела похитили его священный Ах.

С него все началось.

Сейчас жрец был еще жив, впрочем, и Бес с Миут видели себя в добром здравии задолго до того, как связали себя с богами. Теперь они сошли с места одновременно, отправились дорогой, которая выводила их по реке чужих воспоминаний к разгадке. Как им казалось.

Но чем дальше они следовали за убитым жрецом, тем меньше понятного становилось в окружающей картине. Бес узнавал Меннефер, но и не его. Город рябил сменой окружения, будто не мог определиться. А жрец все шагал дальше. Миут сжимала запястье Беса чуть сильнее, будто боялась того, куда их собирается вывести мертвец.

И не зря. То оказался странный дом. К нему вели высокие колонны, исписанные… Бес присмотрелся к ним, задерживая взгляд, Миут безошибочно поняла, что он делает, и повторила. Но ни она, ни Бес не узнавали символы на колоннах. Как будто другой язык. Единственное, что Бес понял: тот был мертвым, неприятным, уничтожающим. Жестоким.

Снова зашептали голоса, Миут сжала руку Беса лишь на миг, но потом отпустила. Боясь упустить ее из виду, он огляделся – но она уже исчезла. Решив не терять времени, Бес двинулся по коридору из колонн вперед. Воспоминания, если они таковыми являлись, начали рассыпаться. Одинокая фигура жреца впереди оставалась единственным ориентиром. Все остальное начало мерцать и разваливаться.

Бес побежал, разжег силу в хопешах, стараясь отогнать тени, что мешали ему двигаться вперед. А они мешали. Он сражался неосознанно, но тьма накрыла его неожиданно. С головой.

Бес огляделся несколько раз, а потом земля ушла у него из-под ног. Он полетел в бездну.

Она отпустила Беса не просто так. Она знала, куда заводит ее этот путь. До нее добрался неприятный теперь медовый запах пчелиного воска, Шани затошнило. Бы. Если бы она все еще была жива.

Прóклятый храм, дорогу в который она не могла найти даже сейчас. Колонны привели ее в зал, где все случилось. На столе для подготовки, где сейчас никого не было, она помнила себя. Здесь все было по-другому, и позже Шани поняла, что это время не совпадает с тем, когда она здесь находилась.

Послышался стук молотков, множество голосов, Шани обернулась, разглядев залитую светом Ра пустыню. Колонны еще не до конца достроены, теперь и сам храм как будто лишился крыши. На Шани упали лучи света. Она покрутилась на месте, ожидая, что все вокруг