За царством теней – рассвет - Мари Ви

Время постройки нечестивого храма. Ни одной статуи, виньетки, знакомых символов. Пока это место наполнено лишь пустыней, простирающейся на многие атуры[7] вокруг.

Но те, кто строил этот храм, тоже были нечестивыми. Шани видела их Ка, отравленные, будто зараженные болезнью. Чем может болеть душа? Когда ей потом придется расплачиваться на Суде? Их сердца такие черные, гнилые, отвратительные. Шани закашлялась, прикрыла рот ладонью, будто в середине раскаленного дня до нее добрался запах гниения лежалых фруктов.

Она попыталась приблизиться к ним. Картинки пронеслись мимо нее, словно лошади: один был убийцей, лишавшим жизни невинных детей. Второй занимался грабежами, не оставляя свидетелей своих преступлений в живых. Собиратель костей, тел и мертвых до ритуалов погребения, расхититель гробниц, любитель насилия, обманщики, мучители – вот те, кто строил проклятый храм.

Это место определенно подходило проклятой душе, за которой Шани теперь отправилась вместе с шуитами.

Но где именно храм находился? Трудный вопрос, вокруг одни пески. Однако Шани вдруг разглядела нечто знакомое. Нет, не совсем. Тот же язык, который отпечатался на колоннах нечестивого храма. Но эти странные символы Шани разглядела на коже всех тех, кто строил этот храм. Она не узнала ни один из них, но поняла, что все они похожи.

Шани не могла запомнить символы, они ускользали из ее сознания, как только она пыталась упорядочить эти знаки у себя в голове. Поэтому она чиркнула острым когтем по предплечью и перенесла рисунок себе на кожу.

Потом она услышала Беса. Он кричал. Но не от страха, от ярости. Обернулась. Все вокруг начало рассыпаться. Шани вспомнила Беса до мельчайших подробностей, представила его перед собой и тут же потянулась к нему. Как она это сделала, Шани не знала, она просто собиралась найти его.

Схватила его за руку, оказывается, он падал. Дернула на себя. Сехем снова переполнил их, она чувствовала это в прикосновении. Странно почему? Она – дочь Бастет, он – клинок Анубиса. Пусть боги не так уж и различны в своем божественном происхождении, но разве, соединяя своих посланников, они могут добиться подобного эффекта?

Тем не менее их снова кружило. Глаза Шани горели, она это чувствовала, смотрела в полыхающие солнечным медом глаза Беса и понимала, что они отражают сейчас все его чувства.

Создание, с которым им приходилось сражаться, явилось неожиданно. Не менее неожиданно Бес и Шани разъединились, каждый задействовал свое оружие. Бес взялся за хопеши, такие странные и необычные, разделившиеся на материальный и призрачно-голубой. А Шани… а что ей оставалось делать?

Закутавшись в тени, она призвала кошек. Здесь, на перепутье чужих воспоминаний, они предстали в виде черных огоньков пламени. В парящих вокруг нее фигурах угадывались присущие кошкам черты. То мелькнут ушами, то размахивают хвостом, то обнажают острые клыки. Ее сила.

Они бросились на чудовище так же стремительно, как и Бес. Шани наблюдала издалека. Пока. Но наставляла своих кошек. Они ринулись словно в песчаном единстве бури, налетели, закружили, атаковали. А потом рвались к Бесу, вкладывая силу в его удар.

Он бросил в ее сторону ухмылку, глаза все еще горели ярче солнца Ра, шуит продолжал сражаться. В этот раз удары вышли совсем уж беспощадными, рассеивая тьму. Почти. Каждый загнанный зверь опасен, вот и этот проявил себя, бросился вперед. Отчаяние, последние мгновения до неизбежного.

Шани не могла позволить ему выжить. Это она знала. Как мог чей-то Ах, пусть даже нечестивого жреца, превратиться в нечто подобное? Она почти обратилась кошкой, уже делала это раньше, прыгнула и насквозь пролетела сквозь чудовище. Бес добавил ударов, заканчивая то, что Шани не смогла бы сделать в одиночку.

А потом она приземлилась на дорогу из красного песка – разглядела на лице Беса интерес. Он смотрел куда-то за ее спину, она испугалась и резко обернулась: тот самый храм. Ее крики. Бес все еще смотрел туда. Но делиться этим Шани не хотела.

Зашипела, бросилась на него и добавила царапин на его лицо. Бес растерялся, отступил на шаг, поймал ее за руку и дернул на себя.

– Миут… – вымолвил он виновато, извиняясь.

Поздно. Непокорная кошка в Шани зашипела, обнажая удлинившиеся клыки.

А затем они вдвоем вынырнули из того непонятного мира. Оказалось, и здесь Бес держал ее за руку. Разглядывал, будто искал таинственные пути, ведущие к берегам Иалу. Но Шани была слишком зла, чтобы умиляться.

Зашипела снова, вырвала свою руку, полоснула по его шее острыми когтями и сбежала. Обратилась черной кошкой и запрыгнула наверх. Сначала бежала по крышам, потом скользнула вниз на улицы Меннефера. Бежала-бежала-бежала. Мелькали людские ноги, колонны, корзины, дома, но Шани уверенно лавировала между ними, избегая любого препятствия.

Но не все.

Рванув вперед с новой силой, Шани намеревалась перебежать улицу и спрятаться где-нибудь в переулках Меннефера. Но не успела. Всадника на лошади она заметила слишком поздно. Конь заржал, когда наездник потянул за поводья, но Шани уже оказалась под копытами. Ее швырнуло в сторону, ударив прямо в грудь. Упав на стоптанную землю, Шани закряхтела, не в силах сделать вдох из-за боли в груди и песка, поднявшегося в воздух.

Боли. А действительно ли ей было так уж больно?

Всадник замедлился, обернулся, пытаясь подъехать к Шани. Все в Та-Кемет знали, что кошек трогать нельзя. Их любили и почитали как посланниц богини Бастет. Пожалуй, чуть больше их любили только в Басте, городе, где поклонялись Бастет. Но здесь, в Меннефере, к ним относились с не меньшим почтением.

Всадник хотел подъехать к ней, но тут появился второй наездник на лошади.

– Не медли! У нас важное дело! – поторопил он.

Шани видела, как на нее смотрел всадник. Виновато, испуганно, схватился за символ Ра, висевший на его шее, прочитал молитвы, будто извинился за то, что убегает. Так и было. Уже в следующий миг они скакали дальше, не удостоив Шани внимания. Какая жалость…

Она думала о многом, пока лежала на раскаленном песке, пытаясь собраться воедино. В человека обратиться ей не хватало сил, подняться кошкой и подавно. Как будто кости пронзили легкое. Какое может быть легкое у мертвой? Глупости. Но тем не менее встать она не могла. Лежала и кряхтела, допускала разные мысли.

Бес не виноват в том, что с ней случилось. Он просто желал узнать о ней все. Как милый Ои из той прошлой жизни, где она еще была жива. Ои часто заглядывал в храм Бастет, когда наступала пора Шани служить в нем. Он приходил каждый раз, был так добр и