За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Они тоже?.. Прибудут? – Шани пожала плечами. Писец с трудом подавил желание расспросить обо всем, во всех мельчайших подробностях. – Значит… вы ищете проклятую душу.

– Я не говорила, что она проклята, – заметила Шани настороженно.

– О, но это же очевидно! – заявил Менес. – Уйдя с Суда Осириса, невозможно остаться незапятнанной. Оскверненная… – произнес он почти мечтательно, – как интересно… Несмотря на способ возвращения в мир живых, у меня возникает вопрос: могла ли она, подобно Осирису, вернуться в мир живых для собственного воскрешения?

Шани ненадолго задумалась.

– Жрец… нечистый, над чьим телом проводили запрещенный ритуал. Его убили совсем недавно.

– Что заставляет думать, что он – нечистый?

– Его тело пытались пеленать, как при мумификации, но не по правилам погребения, – перечислила Шани, остановившись на щадящей ее саму правде. – Похитили его Ах.

Писец шумно набрал в грудь воздуха, почти торжественно, но потом вновь заторопился в глубь библиотеки. Позднее, когда они спустились по лестнице, оказалось, что он спешил в архивы. Множество свитков папируса лежали в прохладном помещении. Менес взял факел и зажег огни, чтобы впустить больше света. Лучи Ра сюда не проникали даже днем.

Пока Менес бегал и разыскивал свитки, Шани ходила вдоль полок с папирусами и разглядывала их, не смея пока к ним прикасаться. Даже она знала, насколько священны знания, хранившиеся в свитках.

– Пока… я разыскиваю… нужные свитки… – пробегая глазами по ним, Менес иногда вытаскивал один или два, разворачивал и быстро прочитывал, будто знал все их наизусть. – Если бы тело проклятой души было мумифицировано по всем правилам погребальных ритуалов, тогда, возможно, это все походило бы на воскрешение Осириса.

– Как нам известно… – Менес забрался совсем уж в глубину свитков, и ему пришлось придерживать их, чтобы те не рассыпались по полу. Кошки бегали вокруг его ног и мяукали. – У всех есть обязательные составляющие души: Ка, Ба и Шуит. Ах рождается в божественном проявлении, но после смерти. Как и Саху, священные останки после мумификации. Однако что произошло на Суде? Прошла ли проклятая душа процедуру взвешивания сердца? Если да, то что должно было произойти после? Наказание Аммат? Вряд ли такая душа могла стать маа херу, оправданным перед Осирисом.

– Но! – писец наконец-то извлек нужный, как ему показалось, папирус и почти торжественно развернул его, пока изучая самостоятельно. – Так или иначе, ни одна душа не может вернуться в мир живых после того, как пересекла границы зала Маат. Следовательно, возвратилась в этот мир душа совсем ни с чем. И если это так…

– …ей мог понадобиться Ах, – поняла Шани, хотя об этом не так уж трудно было догадаться. – Ведь душа уже не живая, а значит, Ка и Ба ей точно не понадобятся. А вот Ах мог стать связующим звеном между проклятой душой, миром живых и мертвых.

Менес опустил папирус и взглянул на нее. Его взгляд по-прежнему выражал заинтересованность и страх перед посланницей Дуата попеременно.

– Как известно, писцы ведут учет всех свитков, – стал рассказывать он. – Один из них, который я сейчас ищу, повествует о некоем странном, очень примечательном событии.

Менес разложил на заваленном свитками столе папирус, что держал в руках до этого, и Шани увидела картину Суда Мертвых. Кошки зашипели, писец испугался, дернулся, но притворился, будто его это не заботило. Шани пока разглядывала изображения. Осирис восседал на своем троне, держа в руках скипетр и плеть. У весов стояли Анубис, Маат и Тот. Страшное чудовище Аммат дожидалось осужденных, чтобы сожрать их души. Сорок два бога наблюдали за процессом.

– Это наиболее известный папирус, изображающий Суд Мертвых, – Шани рассматривала виньетки и постепенно читала надписи. Писец в то же время поспешил к другим свиткам, разыскивая что-то еще.

Шани забыла о времени, разглядывая картину перед ней. Но вскоре Менес вернулся и развернул еще один папирус с похожим содержанием: тот же Суд Мертвых. Только вот папирус был погружен в нечто черное, вязкое, и это не было особенностью самого свитка. Казалось, нечто темное было специально вписано в структуру послания.

– Здесь… – Менес указал на символы, совсем не повторяющие те, что были на предыдущем папирусе, – сказано: на Суд явился Нечестивый правитель. – Шани вопросительно взглянула на Менеса. Может быть, в истории она разбиралась не так хорошо, как писцы, но знала наверняка: такое она бы запомнила. – Все верно, это кажется невероятным, ведь архивы правления Царей не включают в себя такого правителя. Однако, возможно, его намеренно исключили из списков. К тому же свиток этот отличается от всех, что мы знаем, а потому его и отложили. Но поскольку мы заговорили о проклятой душе, я подумал: а могло ли это быть рассказом не о прошлом? Могло ли это быть пророчеством?

Неожиданно ветер ворвался в помещение, подняв в воздух пыль, опрокинув несколько плохо лежавших на краю свитков со стола. Шани отреагировала почти спокойно, а вот Менес тут же воздал хвалебную молитву Ра, сжав в ладони его символ, висевший на шее вместе с набором писчих принадлежностей.

Все стихло так же стремительно, как и началось, Шани взглянула на Менеса. Он побледнел, но, встретившись взором в этот раз с ее кошачьими глазами, почему-то успокоился. Как будто решил, что такая, как она, уж точно защитит его от потусторонних злых сил. Впервые Шани почувствовала себя кому-то нужной, защитницей, пусть и прошедшей через жуткие испытания.

– Является ли это подтверждением моих слов? – нервно уточнил писец.

– Может быть, – не стала отрицать Шани, а потом прошлась по надписям на темном свитке. – Но здесь нет тех символов, что я нашла.

– Да-да! – чуть ли не подпрыгнул от радости Менес и поспешил к полкам со свитками, продолжая разыскивать тот, что ему был нужен. – Помимо этого свитка, когда-то давно к нам в руки попал еще один странный свиток… где же он?.. Где же?..

Несмотря на рвение Менеса поскорее предоставить все необходимое Шани, поиск занял время. Шани заскучала, прошлась вдоль полок, присматриваясь к свернутым папирусам. Рядом с некоторыми она обнаружила таблички с надписями и поняла, что они не просто свалены в кучу, а лежат по разделам.

Походив еще недолго по помещению, она невольно зацепилась взглядом за табличку с надписью «посланники богов». Свитков было не так много. Шани позволила себе к ним прикоснуться. Было ли это совпадением, но она безшибочно достала папирус, изображавший клинков Анубиса.

Пока Менес рылся в другой стороне архивов, Шани перенесла свиток к столу и развернула его, стала изучать. В центре изображалась статуя Анубиса в виде сидящей на алтаре собаки. От