За царством теней – рассвет - Мари Ви

Изучив изображение, Шани начала вчитываться в надписи. Пробежалась по первым строчкам – внутри нее все похолодело, но она не успела дочитать их, рядом тихо появился писец. Он будто подкрался, мог бы напугать Шани, но она взглянула на него по-другому. И он безошибочно понял, что она хотела знать.

– Их не просто так называют шуитами, – голос Менеса стал тише, спокойнее, – Анубис не выбирал их в свое услужение, за него это сделал Дуат, что позвал их раньше времени. Они юны и полны сил, но в мире живых им не осталось места. Они все умирали мучительной смертью, и только тогда Анубис являлся к ним, чтобы даровать новую жизнь, предназначение. Ни живые, ни мертвые, они вынуждены служить ему, и для того, кто заплатил цену выше, призрачная связь оборвется раньше.

– Что это значит? – переспросила Шани.

– Им нет места среди живых, но и свои души они связали с Дуатом. Когда-нибудь их не станет, но они не явятся на Суд Мертвых, потому что цена их жизни сейчас – их сердца.

Шани невольно вздрогнула, осознавая, что именно она видела. Их силу, мощь – Бес ведь сражался неистово, как будто обладал безграничным доступом к благам Анубиса. Однако ценой за это было тлеющее сердце, что каждый из них должен был возложить на весы Маат.

И этого у них никогда не будет.

– Как… они стали такими? – спросила Шани чуть тише, забираясь туда, куда еще совсем недавно пытался заглянуть Бес.

Он стремился увидеть ее прошлое, как сейчас она – его.

Но теперь она понимала. Она его простила.

– Доподлинно неизвестно, но, если верить свитку… – Менес указал на изображения и надписи, они рассказывали совсем уж ужасающую историю. – Сам Анубис проводил погребальный ритуал. Над живыми, ведь они еще не совсем покинули наш мир.

– Это больно?

– Не совсем ясно, – писец указал на нужную строку, в которой говорилось лишь о том, что Анубис лично пеленал их тела бинтами. – Возможно, так он вкладывал в них силу, а возможно, они должны были перейти на ту сторону. Этот свиток написали знающие, но они всего лишь люди, правду может рассказать лишь сам шуит.

Менес с надеждой уставился на Шани, как будто рассчитывал, что она уговорит шуитов поведать ему все секреты превращения. Шани была слишком потрясена тем, что узнала, чтобы ответить. Бес казался ей таким легким, словно беды этого мира его не касались, как будто, даровав им силу, Анубис не лишал их сердца. Зачем он лишал их сердца?

Кошки стали разбегаться раньше, чем по ступеням в архивы кто-то начал спускаться. И Шани, и Менес взглянули в сторону выхода в ожидании. Ошибки быть не могло: кто-то приближался.

Он заметил ее сразу же, еще издалека. Мешал писец, что вел его в архивы. Бес оттолкнул его, ринулся вперед и замер, глядя в большие желтые кошачьи глаза. Красивые неимоверно. Он пропал. Бес это осознал не сразу, но сейчас, видя ее здесь, он понял одно: он начинал привыкать. Слишком быстро. Но Сефу был прав: Бес – верный пес, и он нашел себе хозяйку. Непокорную, утонченную, своенравную. Потому она ему так нравилась.

Он запомнил ее взгляд, когда Шани уходила: как она злилась, как ненавидела. И видел ее сейчас. Спокойной, немного грустной. Теперь Миут смотрела на него иначе. Взгляд Беса невольно скользнул по свиткам, разложенным на столе… Он все понял.

Миут проследила за его взглядом, не пыталась скрыть, но и не стала оправдываться. Снова взглянула на Беса.

– Эти шуиты пришли за ответами, – сообщил писец, что сопровождал воинов в архивы.

У Миут был свой сопровождающий. Бес только сейчас догадался о причине ее появления здесь.

– Как ты нашла это место? – спросил он, будто они остались одни.

– Меня привел посланник богов, – ни вины, ни стыда, ни сочувствия.

Бес медленно улыбнулся.

– Так просто?

– Кто сказал, что это было просто?

– Кхм-кхм, – вмешался Сефу, осторожно выходя вперед. – Что ты нашла?

– Нечестивого правителя, – просто сообщила она. – Это следует из свитков…

Теперь вмешался ее писец, представившийся Менесом. Он поведал и о черном свитке Суда Мертвых, и о том, что проклятая душа вполне могла разыскивать себе вместилище в мире живых. Свиток с историей шуитов Миут незаметно убрала, стараясь не смотреть на Беса и то, как он за этим пристально наблюдал.

– Значит, предсказание, – подытожил Бес, сложив руки перед собой.

– Верно, – с удовольствием и любовью к своему делу подтвердил Менес. – Эти папирусы выбивались из общего числа и своим выходящим за рамки картины сюжетом, да и вообще…

– Ты сказал «папирусы», – заметил Бес.

– Верно! – писец бросился снова на поиски очередного свитка. – Был найден еще один в странном месте. Один путешественник заблудился в песках, брел три дня и три ночи, находясь на грани жизни и смерти. А потом он упал почти замертво, но нащупал под собой камень, как он думал. Но нашел эти свитки. Потом, правда, он рассказал нечто странное…

– Что же?

Менес оторвался от поиска и взглянул на Беса, вяло улыбнувшись.

– Он сказал, что пошел дождь, – признался он неохотно. Многие вокруг едва сдержали улыбки. Дождь в пустыне. Да уж, действительно странное. Скорее всего, путешественник уже плохо соображал, вот и мерещилось всякое. – Тем не менее…

Писец наконец-то извлек папирус, старый и потрепанный, все еще полный песка, тот даже высыпался на пол, что выглядело странно. А уж когда Менес начал разворачивать свиток и укладывать на стол, оттуда и вовсе будто пустыня рассыпалась.

– Вот, – указал писец.

Миут первая прильнула к папирусу, изучая. Несколько виньеток указывали на странные ритуалы, но символов Бес не узнал. Нет, не совсем…

Миут вдруг поднесла руку к свитку, и он заметил надписи на ее предплечье.

– Где ты это увидела? – спросил он ее.

– В том видении, когда мы расстались, – объяснила она, все еще внимательно разглядывая папирус. – Эти символы были на тех людях, что строили храм.

– Значит, – заговорил Сефу, – у нас есть НЕ храм, потому что нечистый, строился нечистыми, теми, кому никогда не стать маа херу, и там были эти надписи? А еще такие же на самих людях?

Бес и Миут одновременно кивнули, подтверждая.

– Что здесь написано? – обратилась Миут к Менесу.

– Я пока еще не разгадал тайный смысл этого послания, – признался он. –