Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый
Не верю я, что в этом сгнившем мире остались добряки. Искренне не верю. А если где-то подобный святой индивидуум и затесался, то новые реалии сожрут его с потрохами до ближайшего заката.
Кравцов, хмуро глянув на меня, подчинился. Спрыгнул с пикапа, хрустя сухими сосновыми ветками под тяжелыми берцами, и подошел к армейскому джипу. Лыков удовлетворенно, почти по-хозяйски кивнул.
— Оставайся там, где стоишь, капитан КГБ Республики Беларусь, — процедил Лыков, нарочито выделяя каждое слово уже мертвой должности. — А мне нужно приватно поговорить с моим человеком. То, что вертолет находится на твоей земле — хотя теперь здесь всё земля Комитета Спасения — вызывает у меня слишком много вопросов. Не ты ли его и людей Комитета?
Я не сдвинулся с места.
— Не боишься, «спасатель», что прямо сейчас получишь пулю в лоб за такие заявления? — тихо, но так, чтобы он услышал, спросил я.
— Не-а, — Лыков криво усмехнулся, не отводя взгляда. — Мы за тобой наблюдали, Корзун. Понемногу, с воздуха. Пожалуй, ты один из немногих выживших в городе, кто еще способен мыслить адекватно. Но давай смотреть правде в глаза: реальная огневая мощь сейчас на моей стороне.
— Как знать, капитан. Слишком уж ваш Комитет самоуверен. А слепые зоны, как по мне, обычно приводят к летальному исходу, — бросил я ему.
Чтобы показать, что его угрозы на меня не действуют, я вальяжной, показательно расслабленной походкой подошел к нашей кустарной бронемашине и оперся спиной о горячий, пыльный металл капота. Но при этом руки завел за спину и поднял вверх указательный палец. Жест, который Лыков видеть не мог, но который прекрасно считали мои парни. «Оружие к бою, глаз не спускать».
Напряжение висело в воздухе плотным, удушливым смогом. Но меня успокаивало одно: первая боевая группа моей общины уже прошла кровавое крещение. Они знали, как пахнет смерть, и умели работать в стрессовых ситуациях. И если прямо сейчас начнется бойня, то мы, может, и поляжем здесь, но предварительно пустим столько крови этим «потенциальным союзникам», что они захлебнутся.
Капитан допрашивал Кравцова минут десять, не меньше. Глухой ропот их голосов тонул в шуме остывающих двигателей. Я сверлил взглядом Лыкова, почти уверенный, что Крава — если еще не до конца «мой» человек, то точно не та сволочь, которая станет наговаривать на общину ради спасения собственной шкуры.
Наконец, Лыков похлопал Кравцова по плечу и тяжелым шагом направился ко мне.
— Что ж, Александр Корзун… — задумчиво протянул он, останавливаясь в паре метров. — Судя по тому, что записали наши беспилотники, и тому, что сейчас подтвердил мой человек… Я предлагаю тебе следующее. Ты прибываешь в штаб Комитета Спасения и приносишь там вассальную клятву.
Я не удержался от сухого смешка. — Капитан Лыков, у вас там в Комитете решили в Средневековье поиграть? Или сразу в рабовладельческий строй? Что еще за клятвы феодалу?
— А ты что предлагаешь? — огрызнулся военный. — Мне с тобой договоры на бумаге с печатью подписывать, а потом в разрушенный суд идти за неисполнение контракта?
— Логично, — кивнул я. — Ну, давай так. Чтобы без стрельбы, по-доброму и по-человечески: сперва вы на деле покажете, как умеете спасать. Докажете свою пользу. А уж потом я приму решение о союзах.
Лыков зло ощерился, показав желтоватые от табака зубы. — Мы можем просто прийти и забрать у тебя всё. Силой, — решил он перейти к прямым угрозам.
— Так придите и возьмите, — мой голос стал ледяным, вся вальяжность испарилась. — Танк подгоните? Валяйте. Нам есть чем жечь броню, и поверь, это не банальные бутылки с бензином. Решите устроить на нас сафари с помощью своих дронов? Давай не заниматься дешевой хиромантией, капитан. Давай по фактам. Прошло уже столько времени с начала пиздеца. А на моем районе ваш хваленый Комитет так и не появился. Я сам взял район в свои руки. Я своими силами разгромил группировку ублюдков, которые завели там рабовладение. И где вы были «спасатели»? Почему сейчас я должен тебе верить?
Военный промолчал. Его цепкий, холодный взгляд медленно скользнул по нашему кустарному броневику. Он явно оценивал толщину наваренных листов, углы наклона, прикидывал уязвимости. А я смотрел на его «Тигр» и думал о том, что, возможно, наш Летёха был чертовски прав — штатное бронирование этой армейской махины способно выдержать прямое попадание из гранатомета.
Но Лыков не знал наверняка, есть ли у нас гранатометы. В этой игре в апокалиптический покер блеф оставался моим главным оружием.
Вид у военного вдруг стал озадаченным, почти задумчивым. Он то и дело переводил тяжелый взгляд со своего вылизанного «Тигра» на нашу закованную в кустарную броню машину, словно в уме прикидывал варианты и едва сдерживался, чтобы не предложить мне равноценный обмен. В лесу повисла гудящая тишина, прерываемая лишь треском остывающих двигателей да шорохом сухого ветра в кронах сосен.
— Что скажешь по той промзоне, которая находится рядом с вами? — неожиданно, резко сменив тему, спросил он. — Что знаешь про рембазу? Какая там тяжелая техника осталась на консервации, и что вообще за забором происходит? Это ведь в лесу, бок о бок с твоим районом, меньше чем в километре от крайних жилых домов.
— А своими хвалеными «птичками» вы это отследить уже не можете? — с усмешкой парировал я и тут же, поймав его взгляд, всё понял. Пазл сложился,
— Над ремонтной базой глушат сигнал или тупо сбивают ваши беспилотники?
Лыков едва заметно, болезненно поморщился. По всей видимости, эта база им не далась, став костью в горле Комитета Спасения. И когда они пробовали взять ее с наскока… Тут я начал сопоставлять факты. Пару дней назад я слышал глухие, тяжелые раскаты, доносившиеся как раз с того направления. Тогда я списал это на грозу, но теперь понимал: Комитету дали там жестокий огневой отпор.
В голове сразу закрутился логичный вопрос: почему те, кто захватил стратегическую рембазу (где, на минуточку, обслуживались и танки, и БТРы, и другая серьезная броня), сидят за забором безвылазно? Почему не расширяют