Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

— Промзона почти примыкает к той самой рембазе. Да ты и сам ее знаешь, ты же местный, — продолжил Лыков, шагнув ближе. — Так вот, странно, что те, кто контролит рембазу не взяли промзону. Там же есть, ну должны быть, продовольственные склады. Конечно, небольшие, не чета огромным Могилевским базам за городом, но еды там столько, что можно очень неслабо поживиться. Поэтому мы будем проводить силовую акцию. Зачистку.

Он сделал паузу, гипнотизируя меня взглядом.

— И ты, Корзун, не будешь принимать в ней участия. Ты будешь лишь наблюдателем. Встанем на высотке, и ты своими глазами посмотришь, как мы работаем. Оценишь огневую мощь и тактику. А после того, как мы возьмем базу и склады, ты спокойно принесешь ту самую клятву верности, которую от тебя потребует мое руководство. Подтвердишь свое звание в нашей системе. И останешься здесь местным удельным князьком. Да, ты будешь платить налог, делиться ресурсами, но пойми главное: мы — это уже государство. Мы возвращаем закон.

Мне до одури уставшему от этой бесконечной кровавой бани, отчаянно захотелось ему поверить. Почему бы и нет, в конце-то концов? Неужели на эти выжженные земли действительно, сквозь кровь и грязь, возвращается порядок?

Я молчал, взвешивая все риски. Заманчивая иллюзия безопасности боролась с паранойей выжившего.

— По рукам, — после долгого, тяжелого раздумья хрипло сказал я и, оторвавшись от брони машины, первым протянул ладонь для рукопожатия.

Вот только что-то мне подсказывало, что этот Комитет Спасения не совсем адекватно оценивает свои силы.

Тяжелая створка двери нашего подъезда-крепости с лязгом захлопнулась, отсекая гул улицы. Там, снаружи, сумерки уже вступили в свои права, и молчуны, спавшие днем в тени машин, начали собираться у бетонных блоков заграждения. Что-то у них за сходка такая. Но, ничего, бутылок с зажигательной смесью у нас много. И боеприпасы тратить не придется. И наша молодежь делом полезным займется.

Так что я уже и не особо беспокоился, когда слушал монотонный, лишенный эмоций скрежет когтей по металлу. Молчуны, оправдывая то, как мы их обозвали, не рычали. Они просто скреблись, как сотни гигантских крыс.

Сбросив бронежилет прямо на руки дежурному, я поплелся вверх по лестнице. Ноги налились свинцом. Встреча с капитаном Лыковым из Комитета Спасения высосала из меня последние силы. В голове гудело от вариантов, и ни один из них мне не нравился.

Понимал, что во многом я просто не хочу подчинятся. Уже потому, что уверенность была только в самом себе. А все эти Комитеты… Но и много других моментов я смог надумать.

На своем этаже я толкнул дверь в квартиру, ожидая привычной темноты и одиночества после нашей недавней ссоры с Настей. Но вместо этого меня сбил с ног запах. Густой, маслянистый, сводящий желудок судорогой запах жареного сала и картошки.

В прихожей горел аккумуляторный светильник. А в дверях кухни стояла Блонда. Так ее уже успели прозвать. И это прозвище очень ей подходило. Так что и имя ее затерлось. Как так ее зовут? Не важно, — Блонда!

Спасенная мной блондинка, та, которая бежала голая сперва от волковских, после от молчунов, явно решила, что конец света — не повод забывать о женских козырях. А какие они у нее? Выдающиеся, нужно сказать.

На девушке был шелковый, кричаще-красный пеньюар, который едва прикрывал стратегические места, и — Господи Иисусе — черные туфли на шпильке. В условиях, когда мы воду экономили, чтобы смывать в туалете, она пахла какими-то французскими духами. Сюрреализм чистой воды.

— Ты какого хрена у меня тут в квартире, да еще и шалавишь? — зло сказал я.

Но этот мой тон, даже такой, намеренно оскорбительный, был проигнорирован. Парирован улыбкой, быстро сменяющимся одна другой волнительнее позами. Удивительно непробиваемая даже моей агрессией обстановка, которую выкручивает Блонда себе на пользу. Стало даже интересно, как и куда это может меня занести. Ну и как этому напастью смогу сопротивляться. Размениваться на эту вот дамочку не хотелось. Не боевая она подруга. А «грелка на все тело». Хорошая, приятная, но грелка.

Такие не нужны в долгую перспективу. Да и судя по всему есть что-то такое, что обнуляет и женские прелести красотки, и ее природную сексуальность. Другие ценности нынче стали во краю угла.

— Сашенька, — проворковала она, картинно опираясь о косяк и выставляя вперед бедро. — Ты такой уставший. А у меня тут сюрприз.

Казалось, что таким тоном можно говорить только лишь сексе. Нет, хотя позы такие, что иное и не мыслимо. Но н а плите, в тяжелой чугунной сковородке, шипело масло. На столе высилась гора золотистых, с хрустящей корочкой драников, щедро пересыпанных шкварками.

Пеньюар, духи, томный взгляд, агрессивный, но не наляпистый макияж. Умеет дамочка себя продавать. Вот только всё это пролетело мимо моего сознания. Взгляд намертво зафиксировался на тарелке. Я, даже не вымыв руки, рухнул на табурет и вгрызся в первый драник. Обжигающий жир потек по подбородку. Это была пища богов.

Не думаешь в этом мире о правильном питании. Может быть пока, но когда столько физических нагрузок, а организм еще и тратит ресурсы и энергию на то, чтобы не сойти с ума и постоянно быть в напряжении, можно хоть слона есть без особых проблем для веса.

— Я так переживала, Саш, — Блонда, уличив момент, когда я оказался полностью поглощен процессом поедания драников с мясом, подошла сзади, ее унизанные кольцами пальцы скользнули по моим напряженным плечам. — Там так страшно. А с тобой — как за каменной стеной. Ты кушай, кушай, мой герой…

Я механически кивал, отправляя в рот второй драник, а в голове крутилась проклятая дилемма. Комитет Спасения. Армейские броневики, пулеметы, дроны. Лыков предлагает порядок. Но порядок Лыкова — это разве не ошейник?

Если мы ляжем под Комитет, моя община станет ресурсом. Не моим, не нашем, а Комитета. Нас пустят на пушечное мясо, чтобы чистить районы. Или отправят на огороды, поля, которые рядом с микрорайоном имелись, по крайней мере в частном секторе люди уже успели провести посевную.

Руки Блонды уже разминали мне предплечье. И это было приятно, напряжение несколько спадало…

Так что получается, что мы станем сельско-хозяйственным придатком. Это простая, рациональная логика, которую ну никак нельзя отрицать. Я