Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

Но всё равно этот супермаркет — ценнейший ресурс. Тот, кому принадлежат уцелевшие магазины, обладает реальной экономической мощью в этом новом мире. Как минимум, здесь в подсобках стоят мощные промышленные генераторы. Запитай их — и они обеспечат работу вместительных морозильных камер. А надежное хранение мяса — это как раз то, чего нам сейчас критически не хватает.

Я стоял, намертво сжав цевье автомата, и молча наблюдал не только за этими жалкими остатками прошлого мира на полках, но и за тем, как, сурово сдвинув брови, напряженно просчитывает варианты мой оппонент.

— Кто это вообще такие были? Может, это вас прибыли нагибать, а мы бы с ними сами напрямую заключили договоренности. Видели мы их «птичек», одну даже сбили. Так что, может, они не такие уж и крутые, как тебе кажется, — мент криво усмехнулся, явно пытаясь сохранить хорошую мину при откровенно плохой игре.

Но я точно знал: не было у него на руках козырей. Что касается наличия так называемых «работников» (даже если из вежливости не называть их рабами), то, по нашим разведданным, их у конкурентов осталось жалкие крохи. Мы уже практически регулярно наблюдали за вражеской базой в бинокли с крыш близлежащих высотных домов. Там оставалось не более трех десятков чернорабочих — тех самых забитых людей, кому просто не хватило смелости и решимости сбежать во время той кровавой заварушки, что мы недавно устроили «волковским».

Что касается их боевого крыла, то мы насчитали от силы пятнадцать стволов. Причем, когда мы подробнейшим образом разбирали всё увиденное на одной из традиционных ночных посиделок руководства, в наш сугубо мужской разговор внезапно вступила одна женщина.

Камила Рафаиловна после того, как мы с боем вытащили ее вместе с семьей из передряги, была тише воды, ниже травы. Муж ее и старший сын практически сразу влились в наш боевой отряд. Хотя, что меня поначалу сильно удивило: будучи преисполнены духом настоящих воинов, они до Катаклизма никогда не имели отношения к огнестрельному оружию. Если, конечно, не считать коллекционных ножей и того факта, что старший парень когда-то серьезно увлекался восточными единоборствами и мастерски махал катаной.

В команде Рыцаря, отмороженных на голову, прибыло. Уже трое «истребителей тварей», которые не признавали огнестрел, а предпочитали встречаться с молчунами с мечом, ну или как Борец, с дубиной с гвоздями.

Но это семейство, пусть и сильно отличаясь от остальных по менталитету, старалось держаться обособленно: не чураясь самой грязной работы и ни с кем не вступая в конфликты.

И вот тут внезапно выяснилось, что эта скромная женщина — не какая-то там забитая домохозяйка, а вполне квалифицированный, практикующий психолог. Даже «Максимовну», которая, казалось непробиваемая и посылала нахрен с недоступной мужикам грацией, Рафаиловна «размотала под ноль». Так что психолог она интерсный. Присматривалась. Теперь вот я с ней начал советоваться.

— Условно можно разделить наших врагов из этой общины на три враждующие группы. Они между собой уже давно не ладят, — раскладывала психологию чужого коллектива, словно гадалка карты на стол, Камилла Рафаиловна. — То, что власть взял тот человек, которого вы называете ментом, — это скорее вынужденная случайность. Да, он самый агрессивный. Но никого другого сейчас поставить было нельзя, иначе оставшиеся работники просто в панике разбегутся. А боевики за эти несколько недель слишком привыкли к тому, что их обстирывают и обслуживают. Такого комфорта лишаться никто не хочет.

Так что сейчас я общался со своим оппонентом, уже прекрасно понимая его психологический портрет. Я точно знал, что в его боевом крыле всё далеко не так гладко. И то, что я сейчас говорю вслух, прекрасно слышат боевики, стоящие с автоматами чуть поодаль в полумраке магазина. Мои слова непременно дадут нужный толчок к полному расслоению и окончательной дезорганизации в рядах противника.

А может, если всё выгорит, я в итоге приобрету себе еще одну сплоченную боевую группу. Да, будет чертовски сложно ужиться с теми, кто еще вчера пробовал эксплуатировать беззащитных людей как тягловых животных. Но мало ли…

К тому же соседи уже давно начали хищно посматривать на то, какие ништяки у нас остались. Вот, в этом самом магазине мы, считай, уже запустили мощные промышленные холодильники. А если есть холод — почему бы мясом не разжиться? В уцелевших пригородных деревнях всяко должны были остаться и куры, и гуси, и свиньи. Раньше, где хранить свежатину, было ума не приложить, но теперь, когда загудели рефрижераторы, правила выживания менялись кардинально.

Но время — деньги. А мне нужно до начала взятия промзоны под контроль Комитетом, еще одну акцию провести для того, чтобы со мной считались.

— Твое решение! — жестко отрезал я. — Или прямо сейчас делаете то, что я сказал. Или мы стреляем и зачищаем вас. Выбор не большой. А времени на него еще меньше.

На самом деле, это был совершенно не тот случай, когда стоило бы пытаться мирно разговаривать или искать иллюзорные точки соприкосновения.

— А ведь когда-то ты откровенно хотел меня убить, — Мент исподлобья, со злой усмешкой посмотрел мне прямо в глаза.

Пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. Хотя дело ведь не в играх, они закончились ровно когда часть людей умерли, а другая превратилась в молчунов, лишь горстка осталась человеками. И наши конкуренты в этом микрорайоне проиграли. Тут без вариантов.

— Убить тебя? Я и сейчас сделаю это, не задумываясь ни на секунду, — мой голос звучал холодно, словно я зачитывал приговор. — Но я даю шанс. И не тебе. Я даю шанс тем людям на вашей базе, которые еще способны хоть как-то измениться. Тем, кто может перестать быть тварями.

— А я, стало быть, уже безнадежен? — криво усмехнулся он.

— Для нашей общины — абсолютно, — так же спокойно ответил я.

Не добавив больше ни слова, я круто развернулся и зашагал к выходу из разгромленного магазина, хрустя битым стеклом под тяжелыми ботинками.

Настало такое время, когда пустыми словами больше никто не бросается. А если кто-то и попытается — очень скоро этот пустослов просто перестанет существовать в новом мире. Правила выживания выжгли всякую жалость. Поэтому мои слова о том, что их база будет стерта с лица земли в самое ближайшее время, если этот гнойник не рассосется сам