Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

— прирастать даже не территориями. И не столько ресурсами, хотя без медикаментов и патронов мы просто сдохнем. Наша главная ценность — это выжившие люди. Будут у нас надежные бойцы и рабочие руки — мы весь этот район застроим непробиваемыми блокпостами. И тогда начнем спокойно, планомерно развиваться, ни от кого не завися. Готовьтесь к спуску во тьму.Седой посмотрел на меня с тяжелым, многозначительным прищуром. Он всё понимал без слов. Прямо над нами висела еще одна, куда более глобальная угроза — Комитет. Эта мощная, хорошо организованная группировка буквально завтра планировала начать планомерно отрабатывать огромную промышленную зону в нашем районе.Я изначально рассчитывал на легкую прогулку по этому радиационному центру, где мы, похоже, что обоср… Думал, мы быстро зачистим медцентр, закрепимся и во всеуслышание заявим, что наша община полностью контролирует стратегический объект. Это дало бы нам мощный политический вес. Но «прогулки» не получилось — мы увязли в крови. А значит, нужного авторитета община пока не приобрела. Если комитетчики грамотно подомнут под себя промзону, они мгновенно обрастут колоссальными ресурсами прямо на нашей территории. И тогда у нас останется лишь два пути: либо начинать с ними самоубийственную войну на истощение, либо безвольно подчиниться. Как бы мне ни претила вторая мысль, но если Комитет — это зародыш того самого государства, которое я искренне хотел бы восстановить в этом погибшем городе, то нам придется влиться в эту большую семью. Но я хотел сделать это на правах сильного союзника с широкой автономией, а не кучки нищих оборванцев.Несколько ошиблись все же. Но всего не предусмотреть. Да и боевая мощь общины возросла. Был расчет на то, что мы скорее устроим учение-тренировку, чем вступим в бой с потерями. Но имеем, что есть. С этим и работам.Я снова вернулся мыслями к местной аномалии. Почему именно здесь, в стенах клиники, оказалось такое чудовищное количество «молчунов»? Пробиваясь через залы, мы подсчитали: из всех осмотренных палат едва ли десять-пятнадцать процентов тел принадлежали тем, кто просто тихо умер во сне той злосчастной ночью. А ведь в обычных жилых высотках, тут же, рядом, в менее чем в километре от медцентра, статистика была совершенно иной — там абсолютное большинство людей просто не проснулось, и лишь малая часть обратилась в монстров. Эта клиника была настоящим рассадником нелюдей. Хорошо, что еще не было Альфы.— Посмотрите сюда, — я ткнул пальцем в пластик, на котором был оттеснен план эвакуации с первого этажа, но очерчены и выходы на второй этаж, на галерею из этого здания в другой корпус, вниз, в подвальные помещения. — Вот тут обозначен центральный вещевой склад. А прямо рядом с ним — огромный слепой сектор, который скромно именуется «Особый склад». Что это, черт возьми, может быть?Нам словно кто-то подыгрывал сверху. Во время зачистки административного крыла, в разгромленном кабинете заместителя главврача по хозяйственной части, мы чудом обнаружили подробнейшие архитектурные чертежи всего комплекса — вплоть до тех, что используются при закладке фундамента.— А вот это нам и предстоит выяснить, — ответил я на свой же вопрос.Внутри просто взвыла интуиция — та самая чуйка, которая уже бывало спасала мне жизнь. Я нутром чуял, что мы на пороге чего-то грандиозного. Нужно понимать специфику этого элитного учреждения: по секретным правительственным директивам, в случае начала полномасштабных военных действий с сопредельным государством, именно этот медицинский центр должен был мгновенно трансформироваться в главный тыловой госпиталь. «Особый склад» на таком объекте — это не просто коробки с бинтами. Не думаю, что это прежде всего бункер. Такой медцентр с заточкой еще и на вероятные военные действия без бункера не может быть. И, возможно, там и оружейка (хотя она обязана здесь быть, но почему-то на планах хитро не прочерчена). Однако, по свидетельствам выживших, кто бывал здесь до Апокалипсиса, в клинике круглосуточно дежурили усиленные посты милиции и серьезные военные. Кто такие? Эти военные? Но рядом война шла, как оказалось, сюда привозили тяжелых, которых проще было в Белоруссию привезти, чем в России по логистике. И эти ребята патрулировали периметр медцентра в тяжелых разгрузках, с автоматами и полным боекомплектом. Им было что охранять.Между прочим, призрачный шанс найти этот арсенал, какой-то стратегический запас, и стал главной причиной, почему я решился форсировать кровавую зачистку именно этого учреждения. Это был жестокий выбор. Наши женщины, всё еще сохранившие человечность и сердобольность из прошлой жизни, слезно умоляли меня сначала наведаться в детский хоспис, расположенный как раз между нашей базой и радиологическим центром. Там остались умирать обреченные дети.Но время наступило страшное. Выживание требовало стальной, порой бесчеловечной рациональности. Чтобы община жила, мне приходилось мыслить холодными политическими и военными категориями. Автоматы и медикаменты сейчас были важнее сострадания.Я прогнал тяжелые мысли и посмотрел на командира из бывших бандитов.— Штурм, как твои парни? В норме? — сухо спросил я. Бывший «волковец» криво усмехнулся, стирая с лезвия ножа черную кровь.— Мы тут быстро успели стать настоящими боевыми братьями. Иначе нельзя. Знаешь, командир, мы еще когда на Волка работали, столько своих на вылазках потеряли, что к смерти теперь относимся… философски. Даже слишком. Так что ты не сомневайся, командуй. Я так полагаю, ты хочешь доверить этот жирный объект именно нам? Хочешь, чтобы мои парни первыми спустились в подвал и вскрыли этот склад?Я молча кивнул.Как бы мы ни старались оставаться в первую очередь людьми, но даже у меня в душе всё еще тлело глухое предубеждение к этим парням. Как ни крути, они пришли к нам прямиком из стаи наших врагов. Но если они сейчас первыми спустятся во мрак и чисто зачистят этот склад, то я был абсолютно уверен — остальные бойцы общины оценят такой поступок по достоинству. Кровь искупает многое.Особой трусости в бывших «волковцах» я не замечал. В горниле постоянных жестоких стычек они медленно, но неуклонно перековывались в тех самых фанатичных бойцов, которые готовы без колебаний идти на смерть. Но сейчас, вглядываясь в их осунувшиеся, почерневшие от пороховой гари лица после тяжелейшей бойни за первый этаж и часть терапевтического отделения на втором, я видел лишь предельную физическую измотанность. Люди были выжаты досуха. Никто из них не желал продолжать этот бесконечный кровавый марафон хотя бы сегодня.— Летёха, — резко бросил я одному из наших стрелков. — Бери из резерва еще два полных магазина к своему автомату и усиль группу Штурма. Прикроешь им спины. Я обвел тяжелым взглядом тяжело дышащих людей:— И важно… если где и будут выжившие, то, как