Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

Мы подобрались к главному входу центрального корпуса. Широкие автоматические двери из толстого стекла были наполовину раздвинуты и заклинены. Внутри царил кромешный мрак.

Лиза первой шагнула в зев здания. Я пошел следом, включив на груди тактический фонарь с красным светофильтром — молчуны не реагировали на свет, но нам нужно было видеть, куда мы ступаем. Следом скользнули Леха и Витек. Замыкал Седой, ступая мягко, перекатываясь с пятки на носок, чтобы не хрустнуть мусором под подошвами тяжелых ботинок.

Просторный холл регистратуры встретил нас затхлой прохладой. Пол был усеян разбросанными бумагами, медицинскими картами, битым стеклом и гильзами. Кто-то когда-то пытался держать здесь оборону. Ну или отступал. Безуспешно. Бурые пятна, навсегда въевшиеся в плитку, красноречиво говорили о финале этой драмы. Людей не вывели. Или не всех… все же складывалось впечатление, что часть людей могли уйти.

Лиза вскинула сжатый кулак. Внимание.

Все мгновенно замерли. Я повел стволом фонаря вправо, туда, где раньше был гардероб.

В красном полумраке, среди рядов пустых вешалок, стояли они. Трое. Худые, непропорционально вытянутые фигуры. Бледно-серая кожа обтягивала кости. Они стояли неподвижно, лишь их головы неестественно, мелко подергивались, словно у птиц, прислушивающихся к червям под землей. Голодные, наверное, так как болезненно худые, если бы речь шла о человеке.

Стрелять было нельзя. Даже глушитель издает звук лязгающего затвора и хлопок выходящих газов. В гулкой акустике больничного холла это сработает как гонг.

В это время группа Шторма отправилась налево, третья группа — прямо, к выходу из холла регистратуры на уличное пространство с фонтанами и лавочками.

Я посмотрел на Лизу и кивнул. Она убрала пистолет-пулемет на ремень и извлекла из ножен свой матовый, не бликующий нож. Леха сделал то же самое, обнажив десантный тесак. Я достал свой клинок. Витек взял нас на прицел, готовый в случае провала снять тварей из винтовки, а Седой просто замер, превратившись в статую.

Мы двинулись вперед. Каждый шаг занимал несколько секунд. Опустить ногу, нащупать ровную поверхность без стекол и бумаг, плавно перенести вес. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, молчуны вот-вот услышат его стук. Расстояние сокращалось. Десять метров. Пять. Три.

Вонь от них исходила невыносимая — смесь аммиака, старой крови и плесени. Мы распределили цели взглядами. Лиза брала крайнего левого, Леха — правого, я — того, что по центру.

Синхронный бросок. Никаких боевых кличей, никакого резкого выдоха.

Лиза скользнула за спину своему молчуну, левой рукой в перчатке намертво зажав ему пасть, а правой вогнав нож точно у основания черепа, перерезая спинной мозг. Тварь лишь мелко затряслась и обмякла. Леха сработал так же чисто: его огромный тесак с противным влажным хрустом вошел в висок противника.

Это нужно было сделать им, обязательно. Они только дистанционно расправлялись с молчунами. Так что… своеобразное боевое крещение случилось.

Между тем, и я прыгнул на своего. Левая рука на шею, нож в затылок. Но лезвие, скользнув по влажной, склизкой коже, ударилось в кость чуть под углом. Молчун дернулся. Из его глотки вырвался тихий, булькающий сип, а когтистая рука судорожно взметнулась вверх, задев стоящую рядом металлическую стойку для капельниц.

Стойка качнулась. И с мерзким, пронзительным звоном рухнула на кафельный пол.

В звенящей тишине мертвого здания этот звук показался мне взрывом авиабомбы. Я дожал нож, ломая позвонки, и тварь рухнула к моим ногам, но было уже поздно.

Эхо от падения стойки еще гуляло по этажам, отражаясь от стен длинных коридоров, уходящих вглубь корпуса, и шахт лифтов. Мы замерли, перестав дышать.

Секунда тишины. Вторая.

А затем из темноты главного коридора, ведущего к посту охраны и, как мы предполагали, оружейке, донесся звук. Это было тихое, ритмичное щелканье. Щелк-щелк-щелк. Словно кто-то быстро перебирал языком по нёбу. Эхолокация.

И тут же этот звук был подхвачен сверху. Со второго этажа. С третьего. Из подвала. Здание, которое казалось мертвым, внезапно ожило. Сотни щелчков слились в один сплошной, нарастающий гул, похожий на треск гигантского роя саранчи. К этому звуку примешался шелест множества босых ног, стремительно несущихся по кафелю и бетону.

— Сука… — одними губами выдохнул Леха, вскидывая автомат и снимая его с предохранителя.

Лиза мгновенно оказалась у колонны, принимая изготовку для стрельбы. Витек отступил на пару шагов назад, занимая позицию за массивной стойкой регистратуры, его глаз намертво прилип к оптике.

Они учуяли нас. Точнее, они точно знали, откуда исходил звук.

Из черного зева коридора метнулась первая бледно-серая тень. Она двигалась немыслимыми, ломаными зигзагами, отталкиваясь от стен.

— Пут-пут-пут! — трижды негромко кашлянул автомат Лехи, выплевывая гильзы.

Три пули прошили грудь и голову твари, отбросив ее назад. Но за ней уже неслись еще двое. А по лестничному пролету слева кубарем скатывался десяток молчунов, ориентируясь на звук выстрелов. Маскировка слетела. Игра в прятки закончилась.

В наушнике сквозь треск помех прорвался голос Лысого из третьей группы:

— Первый, Первый, это Третий! У нас движение! Они лезут из окон второго этажа и прыгают на нас! Принимаем бой!

— Второй в контакте! — заорал Штурм. — Их тут сотни! С хрена ли так много? Отходим к периметру!

Один из молчунов, невероятно длинный и тощий, проскользнул под линией огня Лизы и прыгнул прямо на Витека. Снайпер не успел перевести длинный ствол винтовки.

И тогда тишину окончательно порвало в клочья.

Седой передернул цевье своего дробовика. Звук досылаемого патрона прозвучал как приговор.

— Ба-ах!

Ослепительная вспышка магниевого пламени осветила холл. Грохот выстрела двенадцатого калибра в замкнутом пространстве ударил по ушам так, что я на секунду потерял ориентацию. Заряд картечи встретил прыгнувшего молчуна в воздухе, буквально разорвав его пополам, задел двух других чуть подальше. Кровь и куски плоти веером разлетелись по стеклам регистратуры.

— Баах! — Седой выстрелил еще раз, всадив заряд в гущу тварей, рвущихся из коридора.

Теперь скрываться не было смысла. Звук дробовика был маяком для каждой слепой твари в радиусе километра.

— Назад! Отходим к коридору! Устроим им там бутылочное горлышко! — заорал я, перекрывая грохот выстрелов и визг молчунов.

Мы начали пятиться, не прекращая огня. Лиза короткими очередями срезала тех, кто пытался обойти нас с флангов. Леха высадил магазин, сбросил его и за секунду примкнул новый, не отводя взгляда от накатывающей серой волны.

Мы отступали в узкий, темный коридор первого этажа, усеянный брошенными каталками и медицинским оборудованием. Впереди, метрах в тридцати, маячили тяжелые металлические