Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Звука взрыва спешно сброшенной гранаты с беспилотника я не слышал. Но видел… молчуны замялись, рванули в сторону, быстро начали толпиться у места взрыва, но…Как же я хотел, чтобы сейчас прекратились и выстрелы салютов и стрельба снайперов. Но, нет. Молчуны сперва медленно, но вновь ускоряясь, уже спешили к нам. Секунд сорок мы выгадали.— Огонь! Со всех стволов. Дальше, к светофору. Снайперы продолжают работу по тем тварям, что во дворе, — отдавал я приказы в гарнитуру, но еще и орал так, что только мой ор мог привлечь молчунов.Вот тут началось настоящее избиение молчунов. Был бы в них хоть чуточку интеллект, то даже и жаль было бы. Вышли Борец, Рыцарь, группа Андрея. Их, тварей этих бездушных — если что, то я про молчунов — можно бить и в рукопашной, несмотря на то, что они сильнее человека. Нужно только не боятся и понимать, что главное преимущество человека — это ум и хитрость. Так что бойцы, что я отправил с Андреем работали огнестрелом, частью ружьями с дробью, лупя по площадям. А Рыцарь и Борец, учитывая, что вели себя куда как тише, чем другие, спокойно выбирали цели и заходили в бок, сзади и обрушивали мечь и дубину на молчунов. Тут было их уже не критически много. Много еще оставалось у фейерверков, не все там сожжены. Но именно в ту сторону, где не было людей, теперь летело все автоматическое оружие, которое только могло. С автоматами стояли даже подростки наши и высаживали магазины меньше чем за минуту. Но молчунов было действительно много. Я сам начал стрелять.Первого положил со второго выстрела. Второму попал куда-то в плечо, он развернулся, но продолжил движение.Еще выстрел. Мимо. Еще. Тварь упала.— Экономить патроны! — заорал Седой.Правильно. Уже можно. Стена из пуль выкосила всех тех, кто был у фейерверков. Сто молчунов — это не только опасность. Это еще и несколько тысяч патронов, которые можно выбросить за пять минут, если каждый начнет палить как в кино.— Одиночными! Голова, шея! Не спешить! — уже сказал я. — Скоро пригодится Расчетное время минута… меньше. Выводим людей. Имущество никакое не берем.Вокруг машин уже не было молчунов. Тут же люди стали забегать в первый и во второй подъезды. Несли раненых. Дети молчали… удивительно, но даже самые маленькие. Надеюсь, то они не получили такие психологические травмы, что начнутся проблемы…Из машин люди буквально посыпались. И вот тут я наконец увидел их лица. До этого были силуэты за стеклами, цифры, которые нужно успеть вывести, грузовик, автобус, раненые. А теперь передо мной бежали женщины, старики, дети. Одна женщина тащила мальчишку лет пяти за руку так сильно, что тот едва касался ногами земли, другая прижимала к груди завернутого в одеяло младенца и все время оглядывалась. Кто-то плакал молча, с перекошенным лицом, кто-то крестился прямо на бегу. Мужчина с окровавленной повязкой на голове помогал женщине, хотя сам едва переставлял ноги. — Не толпимся! В подъезд! Быстрее! Детей вперед! — орал Андрей, хватая людей за плечи и буквально заталкивая внутрь.А потом я увидел молчунов, ту группу, что стремилась сюда, на этот праздник громких звуков. Тех самых, что шли от медицинского центра. Они уже миновали перекресток и двигались к нам, причем все быстрее, словно выстрелы и человеческие крики тянули их не хуже запаха крови. — Быстрее! Быстрее, мать вашу! — заорал я, хотя люди и без меня видели приближающуюся смерть. И вот тогда страх окончательно сорвался с цепи. Женщина вскрикнула, кто-то толкнул стоящего впереди, дети наконец заплакали. У дверей образовалась давка, которую Андрей с двумя бойцами принялся растаскивать руками. — Не давить! Все войдут! — яростно рявкнул он, схватив за ворот какого-то мужика и оттаскивая его в сторону. — Ребенка подними! Подними ребенка!Молчуны приближались. Метров сто. Может, меньше. Расстояние сейчас вообще было сложно определять, оно будто сжималось само по себе. Еще недавно твари находились возле медицинского центра, а теперь я уже различал отдельные фигуры, руки, лица. — Закрываемся! — крикнул я. — Лыньков еще там! — донеслось снизу, и я едва не выругался вслух. Капитан действительно оставался последним. Помог спустить раненого с подножки, толкнул его в руки бойцов и только после этого побежал сам. За ним уже неслась вся эта серая, дерганая масса, вдруг ускорившаяся, словно молчуны поняли, что добыча сейчас исчезнет. — Лыньков! Бегом! — надрывно заорал кто-то из наших.Капитан добежал до подъезда, чуть не поскользнулся на ступеньках и буквально боком влетел внутрь. — Закрывай! — заорал он, оборачиваясь. Металлическая дверь сразу пошла навстречу молчунам. Один из них, особо шустрый — может при жизни спринтером был — уже оказался в нескольких метрах, прыгнул, вытянув руки, и с размаху врезался в захлопнувшееся железо. Удар получился такой силы, что дверь содрогнулась, а стоявшие рядом люди шарахнулись назад. — Держать! Замок! — тяжело дыша, прорычал Лыньков и сам навалился плечом. Кто-то провернул запор, что-то щелкнуло, еще один молчун ударился снаружи. Закрыли. В самый последний момент, мать его.Внутри сразу стало тесно. Невыносимо тесно. Люди заполнили лестничную площадку, коридор, ступени, прижимались к стенам и друг к другу. Пахло потом, кровью, гарью, мокрой одеждой. Кто-то всхлипывал, дети уже не выдерживали и плакали, раненые стонали, а возле двери стояли несколько вооруженных бойцов, хотя стрелять через нее было совершенно некуда. Но сейчас мне было плевать на шум. Мы больше не прятались. Люди были внутри, двери закрыты, и можно было наконец перестать изображать мышей. Потому что молчуны уже были во дворе.И тут на балконах появились комитетчики. Один, второй, третий, почти одновременно ожили несколько этажей. Из окон высунулись бойцы, автоматы легли на подоконники, показались стволы ружей. Людей в доме и без того было много, теперь стало тесно настолько, что на лестницах приходилось протискиваться боком. Кто-то передавал наверх магазины, кто-то тащил коробки с патронами, бойцы занимали окна и балконы, освобождая себе хотя бы метр пространства. Внизу молчуны уже заполняли двор, выбегали из-за машин, лезли через газоны, собирались перед подъездами. — Огонь! — рявкнул я. И вот тут началось. Трескотня автоматов слилась в один непрерывный грохот, в замкнутом дворе многократно отражавшийся от стен домов. Уши заложило почти сразу. С балконов дождем сыпались гильзы, молчуны дергались под пулями, падали, а следующие перепрыгивали через них и продолжали бежать. Ружья бухали тяжелее, выбивая тварей буквально кусками, кто-то стрелял одиночными из окон, кто-то короткими очередями с балконов. — Граната! — прокричал сверху один