Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

обход периметра вокруг медицинского учреждения и находящегося напротив военного госпиталя.Когда всё это дерьмо началось, здесь как раз случилась пересменка. Одна группа из десяти человек только приехала из-под Минска, а другая должна была отбыть на следующий день. В некотором смысле это была невероятная удача. Иначе с меньшим количеством вооруженных и обученных людей спасти хоть кого-то из врачей было бы физически невозможно.— Все, все уже погрузились, уехали. Остались мы с тобой. Твое решение? — сказал я, когда уже вторая группа людей погрузилась в машины и отправилась к нам в гости.— Не дави на меня, — тяжело выдохнул Петр, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Ты же прекрасно понимаешь: если я сейчас выбираю твою сторону, то встаю с тобой плечом к плечу. И буду насмерть стрелять в тех, кто целится в тебя. Поэтому вопрос, на чьей стороне правда и точно ли нам по пути — очень сложный. Я обязательно поговорю с твоими людьми. Оценю обстановку, если ты, конечно, не против. Но учти: пусть я и не претендую на абсолютное главенство в твоей общине, свой статус я терять не намерен. Я должен стать в ней кем-то вроде главнокомандующего.— Начальником штаба и моим заместителем по военной части, — твердо поправил я, жестко обозначая границы своих полномочий.— Создаешь систему. Штабы… заместитель по военной части… Это правильно, в нашем положении иначе не выжить, — одобрительно кивнул старший лейтенант. — Но до окончательного решения я хотел бы поговорить еще с тем человеком от Комитета. С Кравой, которого к тебе приставили. Хочу лично узнать, чего на самом деле хотят комитетчики и в чем именно они видят свое спасение. И чего ты держишь у себя соглядатая.Я лишь развел руками, согласившись, что всё это можно организовать, не только это, и как можно быстрее, и тут же официально пригласил его к себе на базу для знакомства. Впрочем, его люди уже были там. Но приглашение прозвучало, словно бы я отдал дань дипломатическим протоколам.Хотя в глубине души я уже был абсолютно уверен, что нашу базу вскоре придется переносить именно сюда. Сейчас идет масштабная акция в промзоне, и по ее итогу мне предстоит принимать весьма важные, поистине судьбоносные решения. А здесь, если всё грамотно зачистить, вырисовывался просто великолепный контур обороны. Мало того, как мимоходом упомянул Черных, на крышах центра сохранились элементы весьма мощной системы РЭБ — радиоэлектронной борьбы. В течение нескольких довоенных лет эта аппаратура вполне удачно отводила от этой части города даже тяжелые ударные беспилотники, которые нет-нет да залетали на территорию Беларуси, провоцируя приграничный конфликт.— Я лично тебя разоружать не буду. Но пускай твои бойцы на время визита сдадут автоматы, — ровным тоном сказал я, когда мы направились к выходу из бункера. — Сам понимаешь, все сейчас на нервах. Внутри моей базы мы ходим только с личным скрытым вооружением, а это максимум — пистолет в кобуре.Наши переговоры сместились уже сюда, у тяжелых дверей центрального входа в медицинский центр. Складывалось стойкое впечатление, что до принятия окончательного решения командир этих измученных, спрятавшихся людей, которые провели в замкнутом пространстве несколько долгих недель (пусть и не ощущая критического недостатка в еде), буквально своим телом закрывал доступ к этому бесценному человеческому ресурсу. Но они уже уехали на нашу базу. И это… несколько обесценивает потуги Черных казаться продуманным лидером. Я представил, что приехали бы сюда волковцы. И вот так бы освободили людей. И что дальше? А просто. Уговорами и увещеваниями, с улыбками и доброжелательно достаточно было заманить людей на их базу в те коттеджи. А там уже принуждение, слом психики, все адские муки, если не согласны. А Черных? Ему выбор: или пахать на Волка и стать частью его стаи, со всеми моральными падениями, или в расход. — У меня будет условие: подчистую всё оборудование и припасы отсюда не выносите. Это моя личная просьба. До того, как я приму решение, — Черных бросил прощальный взгляд на массивные своды укрытия. — Пусть здесь остается неприкосновенный резерв. Мало ли что еще может произойти наверху. В этом бункере автономно могут поместиться до четырехсот человек. Да, коек на всех не хватит, будем спать на бетонном полу, но какое-то время даже таким числом здесь можно прожить. Особенно если за этой стальной дверью начнется полный беспредел. Странно, что еще ядерка в таком мире не полетела.А ведь и вправду, странно. Наверняка же были какие-то протоколы, которые предусматривали и биологическую атаку и ответ на нее в виде удара стратегами с бомбами и ракетами. — Ну и слава Богу, — чуть подумав, сказал я.— Ага… вот за эту хрень и будем славить его, — прозвучали полные скепсиса слова Черных.Мы возвращались на базу со смешанными, но всё же скорее радостными чувствами. Спасение этих людей — квалифицированных врачей и обстрелянных бойцов — на данный момент стало событием колоссального масштаба, которое с лихвой перекрывало любые наши предыдущие неудачи. И плевать уже, что мы изначально планировали к вечеру иметь полностью зачищенный радиационный центр и собирались ночью в спешке перевозить часть найденных ресурсов к себе. Главный ресурс этого мертвого мира мы уже добыли — людей.В этом разрушенном мире главное — всё же люди. Оружие, бетонные стены, тушенку — всё это при желании можно добыть, а вот преданных специалистов не найдешь ни в одном брошенном схроне. Наверное, по крайней мере, с каждым днем такая вероятность все больше стремится к нулю.Нас встречала милая бабушка. Отличный ход, чтобы новые люди прочувствовали уют. Эталонная бабушка, уже часто улыбающаяся и окутывающая своей заботой каждого — это сразу же умиляет и располагает. Такие добрые и уютные люди не могут выживать и сохранять свою сущность в дурном, преступном, обществе.Черных встретился уже у входа в подъезд с врачом, тут же пошел с ним шушукаться. Ну а я давал указания бабушке.— Людмила Ивановна, — мягко обратился я к нашей «общинной бабушке», самому, наверное, дружелюбному, теплому и открытому человеку во всей нашей разношерстной коммуне. — Окружите их максимальной заботой. Раскупорьте те квартиры, которые у нас пока стояли закрытыми, но уже полностью готовы к приему жильцов. Устройте для новеньких что-то вроде настоящего праздничного пиршества, достаньте лучшие припасы. Пусть почувствуют себя дома.Насколько это было честно с моей стороны? Нет ли откровенного, циничного лукавства в том, что я собираюсь устроить измученным людям роскошный праздник лишь для того, чтобы они на резком контрасте со всеми пережитыми лишениями поняли,