Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

как же здесь хорошо? Я не знал. Да и не хотел сейчас копаться в морали. Зато я отчетливо понимал другое: я обязан сделать абсолютно всё, чтобы эти ценные кадры присягнули на верность именно нашей общине и навсегда остались у нас.— Блонда! — негромко окликнул я. Заприметив на лестничном пролете между вторым и третьим этажами эту эффектную блондинку, которая прямо сейчас ласково и откровенно заигрывающе ворковала с Витьком — нашим штатным снайпером, а по факту еще реально сопливым малолеткой, — я властным жестом велел ей спуститься. — Переключайся-ка ты на Черных. Вектор сменился. Если он здесь останется, то будет моим прямым заместителем по военной части. А ты при нем сама будешь кататься как сыр в масле. Поняла? Сделай всё, чтобы эти люди пустили здесь корни. Только, ради бога, не переусердствуй. Не дави на него слишком сильно, он мужик тертый, фальшь почует. Расскажи, как тебе горько, как ты растерялась, как страшно… а он сильный… — Не учи мамку детей рожать, — усмехнулась она. Хищница… а ведь еще недавно совсем иначе чирикала в моей квартире. Ну да ладно, хоть и несколько обидно, что я повелся. Но если я клюнул, думаю, что и Черных не устоит. Если только у него не было своей зазнобы в бункере. Но там только две более-менее молоденькие девушки, а остальные или мужики, или женщины явно уже не того вида, да и возраста, когда глупости творят. — Ты меня не перебивай. А слушай! Обед там горячий принесешь ему, невзначай улыбнешься, тяжело вздохнешь, расскажешь, как тебе одиноко и тяжко выживать без сильного мужского плеча. Но учти: если вдруг надумаешь вместе с ним свинтить отсюда…— А на кой черт мне отсюда уходить? — фыркнула она, скрестив руки на груди и возмущенно сверкнув глазами. — Чтобы меня там, за периметром, опять по кругу пускали всякие мрази? Это только ты у нас такой пушистый зайчик-идеалист. Мне нормальный мужик нужен, надежный, вот вроде тебя. Но ты же всё к своей Насте липнешь, свет клином на ней сошелся… А может я второй женой?— У меня одна женщина! Но ты всё правильно поняла, — жестко оборвал я ее причитания, пропустив мимо ушей шпильку про Настю. — Вот и действуй по плану. Через два, максимум три часа Черных должен сам, по своей воле, подняться ко мне в квартиру и твердо заявить о том, что он и его люди остаются с нами. Расписывай ему нашу жизнь так, чтобы это выглядело чуть ли не как райские кущи посреди локального ада, — холодно инструктировал я Блонду, не отрывая взгляда от ее цепких глаз.Сколько же нужно всякого уметь, применять, знать и исполнять, чтобы оставаться лидером? Интриги эти… но ведь лучше так, через медовую ловушку, чем силой или уступая пришлым во многом. А они нужны. Думаю, как и мы им. Но это еще понять нужно.

Блонда, усмехнувшись каким-то своим мыслям, поправила прическу и, выразительно качнув бедрами, начала неспешно подниматься по ступеням туда, где мы временно разместили прибывших. Механизм был запущен. Теперь оставалось только ждать. Если она применит все те же навыки и обаяние, что и со мной, результат выйдет нужный.Я усмехнулся вслед девчонки, спустился на третий этаж, где из приоткрытых дверей бывшей столовой уже тянуло невероятным для нашего времени запахом. Наша общественная бабушка Людмила Ивановна расстаралась: жареная тушенка с луком и какими-то чудом уцелевшими пряностями, которые она берегла как величайшую драгоценность. Гудел приглушенный гомон голосов — мои люди спешно таскали столы, сдвигая их в один длинный ряд, выставляли разнокалиберную посуду. Праздник жизни на руинах старого мира.В полумраке коридора меня резко перехватили.Витёк. Пацан был бледен как полотно, желваки на его худом, еще не знавшем нормальной бритвы лице ходили ходуном. Снайперская винтовка висела на плече, но пальцы правой руки побелели, нервно теребя ремень.— Ты почему оружие не сдал? — строго спросил я.— Командир… — голос малолетки дрогнул, сорвавшись на злой, обиженный фальцет. — Ты зачем ей приказал? Я же слышал на лестнице! Ты её под этого… под старшего лейтенанта стелешь!— А ты не забылся? Что за истерика? — жестко сказал я и, взяв его за воротник, встряхнул парня.— Отпусти его! — раздался из глубины коридора тихий, но хлесткий голос Насти.Она стояла у дверей импровизированного склада, который был в соседней квартире третьего, ставшего административным, этажа. Валькирия скрестила руки на груди. Отличной, к слову. Но не до шуток и заигрываний. Во взгляде Насти читалось тяжелое осуждение. Назревал скандал, причем скандал публичный, свидетелями которого вот-вот могли стать суетящиеся рядом люди из хозяйственной службы. В замкнутом коллективе такие вещи подобны искре в пороховом погребе.Вот, толстячок наш штатный, который работает по принципу стой там, иди сюда, иди к черту не мешай, зыркает бесполезный, в прошлом менеджер по продажам. А он пуще любой бабы разносит сплетни, наверное так желает быть хоть как-то заметным, а не только лишь своим пузом, которое упорно не желает покидать своего носителя.— Так, — я процедил это сквозь зубы, жестко глядя то на Витька, то на Настю. Устраивать разборки в коридоре, где у стен есть не только уши, но и длинные языки, я не собирался. — А ну-ка, оба, марш ко мне в квартиру. Живо. Разговор есть.Витёк дернулся было возразить, но я ожег его таким взглядом, что парень сглотнул и молча зашагал к лестнице. Настя, поджав губы, последовала за ним.Мы поднялись на этаж, зашли в мою квартиру, вторую мою — бывшую «двушку», которая теперь служила мне рабочим кабинетом. Обстановка спартанская: небольшой диван, стол, пара стульев, компьютер, генератор да сейф с документами. На столе меня дожидался мой собственный командирский паек, который кто-то заботливо принес полчаса назад. Алюминиевая миска, в которой остывала вареная картошка, щедро перемешанная с волокнами говяжьей тушенки.Я плотно закрыл дверь, задвинул щеколду. Молча прошел к столу, сел, взял ложку и зачерпнул еду. Картошка уже чуть подостыла, но всё равно была дьявольски вкусной. Вообще еда на удивление вкусная, даже и разнообразная. Нет такого, что в один день повторялось блюдо. И высчитывают же порции, что ничего не остается. А это — профессионализм.— Присаживайтесь, — я кивнул на стулья, продолжая методично жевать. — Чего стоите, как на расстреле?— Ты нам аппетит не заговаривай, — Настя осталась стоять, опершись о косяк двери. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Как невольничий