Гамбит мёртвого бога - Александр Андреевич Лобанов

Одна из балок, не выдержав, рухнула на Лорн. Однако Рейм, как верный рыцарь, успел оттолкнуть девушку и принять удар на себя. Массивный брус углом проломил голову парню до свернутой шеи и выплеснувшихся мозгов – тошнотворная мешанина.

Рейм являлся напарником и спутником Лорн по жизни, одновременно он самый компанейский и общительный человек из всех мне известных, усиливая подобное великолепными манерами и обаянием, выходящим за всякие рамки понимания. И это притом, что он физически не мог испытывать эмоции, и все чувства ему транслировала Лорн. По крайней мере, в прошлом…

Молодой человек даже не упал. Движением плеча он скинул с себя массивную балку. Небрежным жестом с хрустом выровнял сломанный позвоночник. К этому моменту мозг вернулся обратно в череп, который вновь облегала плоть.

Убить Призрака сложно, сама его природа отрицает возможность умереть от воздействий Ствола Времени. Если это, конечно, не большое количество свинца или не множество способностей.

Рейму повезло меньше всего среди нас. Призраки не могут исцелять ранения, в привычном смысле, поэтому его сломанные рёбра… да и вообще всё тело было усилено механическим каркасом, что сделало его визуально значительно больше, физически сильнее, а тело получило дополнительную защиту…

Но это не спасало от нескончаемой боли в переломанном организме. Каждое движение, каждый вздох причинял ему муку, и даже Лорн была неспособна это полностью заблокировать. Поэтому наш товарищ стал очень молчаливым, неулыбчивым и крайне малоподвижным гигантом.

- За мной, - обливаясь потом, крикнул Иван и просочился мимо меня, затем проскользнул сквозь лабиринт почти отработавших свою минуту артефактов-способностей к уехавшей дальше всего стене здания. При этом он кричал: – Когда всё начнётся, закройте нас в ментальном диапазоне, госпожа Лорн, чтобы все подумали, это… того, что мы мертвы.

Добежав до известного только ему места, парень упал на колени и вновь применил способность, на сей раз миниатюризацию: кусок мостовой и земли под ней сжался до размера ореха, но при этом сохранил свою массу и начал проваливаться ещё глубже.

К этому моменту Пространственники перешли ко второму этапу атаки: сотни пуль прошили стены дома, что при таком увеличении строения стали не прочнее ваты. Разрушение ускорилось на порядок. Но было поздно, нас уже затягивало в провал под ногами. Последнее, что я увидел сквозь плотный полог пыли и обломков, как из Пробоев показались гренадёры в техно-доспехах с огнемётами и пулемётами наперевес.

Дрожь земли продолжалась ещё какое-то время, пока обломки дома не завалили полностью дыру. Мы же выбирались из массы земли в какой-то темной полости.

- Я читал оставленные вами книги. Я учился. Я могу отделять часть от целого, - словно невзначай отметил Иван.

- Это ты, конечно, молодец, щегол, но лучше скажи, куда это ты нас затащил? – Рейм скупыми движениями вытряхнул из-за шиворота землю.

- Это заброшенное ответвление пневмометро. Я узнал о нём, когда работал у Старого… оно в стороне от его дома, и мы иногда использовали его как склад. Приходилось таскать контрабанду в обход, Старому всё средств было жалко делать сюда ход.

За своими объяснениями парень достал из Пространственного Кармана разожжённую масляную лампу, и теперь весело шагал по туннелю. Изломанные тени плясали на кучах строительного мусора и на полированных, но уже тронутых ржой металлических стенах.

- Принимается, щегол. И куда ты теперь нас поведешь? – прохрипел Рейм. – Нам нужны наши тела, а после предательства Старого, полагаю, наши тела у Пространственников?

- Может, Старый вас и предал, но не Караи – ваш давний друг. Он возглавлял облаву, которая должна была предотвратить похищение ваших тел. И он рискнул помочь Иванову семейству. Поэтому я вас провожу напрямую к Ивану Малахитовому.

- «Мальчишка что-то не договаривает», - в ментальной речи Лорн послышалось недовольство. – «Но я не могу пробиться и понять, что именно».

После предательства Старого было бы разумно сразу разобраться с тайной. Тем более что это Иван – предавший нас ученик. Вот только в душе имелась хорошо скрытая мысль: если нас предадут все друзья и знакомые – то какой смысл нам возвращаться и пытаться их спасать? Поэтому я хотел дать парню шанс.

- «Отслеживай его, но без вреда», - согласился я и вслух заметил: - Так, значит, ты у Иванова семейства? Я полагал, ты у Социалистов останешься…

Парень, до этого лучившийся гордостью от хорошо провёрнутой комбинации, споткнулся на середине шага. За считаные мгновения его плечи опустились, взгляд потускнел, улыбка поблекла, а лицо потемнело. Голос стал совсем печальный.

- Так, значит, я вас всё-таки предал? И именно из-за меня вы умерли?.. А я столько думал и гадал, что же произошло перед рокировкой Властителя… - парень помедлил, а затем, собравшись с духом, признался: - Социалисты исчезли, и мне ничего не досталось. Мой брат умер. И я остался один…

- И как же ты? - я кивнул на простенькую медную серьгу ученика-Пространственника.

- С начала войны Университет закрыт. А всех владеющих силой теперь вербуют в Пространственники. Так что я учусь владеть силой в Храме Пространства. Кстати, именно там я подслушал о вашем появлении…

Во время разговора я вполглаза следил за Лорн, но пока она не выказывала сомнений в словах юного предателя.

Иван завёл нас в узкие технические коридоры. Пыли и грязи здесь было на порядок больше, а выступы пневмомеханизмов выпирали в самых неожиданных местах. Но среди рокота машин прорывался гул человеческой толпы. Несколько минут спустя мы вышли из неприметной двери на станции пневмометро.

Броня Призраков надежно мимикрировала под общий стиль, сменив тёмные плащи на повседневную одежду. Лорн прикрывала нас ментально. Поэтому у Пространствнников и городовых не имелось шансов нас обнаружить. Однако стоило поспешить и покинуть остров, скомпрометированный нашим появлением.

Но при отступлении я нашёл возможность задержаться на несколько секунд: у одной из колонн пара городовых выгоняла попрошаек… которыми оказалась чета Ленских.

Я едва их узнал! Их одежды истрепались до лохмотьев, а от украшений и высокомерия не осталась и следа. Только злость. Только слабость. Только нищета. И промелькнувшая на губах Рейма едва уловимая улыбка.

Никогда не любил вагоны пневмометро, для меня они словно банки консервов. Однако, для лишённых сил нет более быстрого способа передвижения меж многочисленных островов Агемо.

Иван за несколько пересадок привёл нас на очередную станцию