Threshing Day - Ребекка Яррос
«Ты проделала весь этот путь сюда, чтобы продолжить свою доблестную защиту Вайолет Сорренгейл?» В моём голосе становится чуть меньше яда.
«Нет». Имоджен качает головой. «Я пришла сказать тебе, что ты ищешь красную Кинжало-хвостку по имени Фойрт».
«Что?» Я спотыкаюсь о собственные ноги, и она хватает меня за локоть, не давая впечататься лицом в землю.
«Некоторые драконы, которым близка наша борьба, сами ищут нас». Она отпускает мою руку — ту самую, на которой красуется такой же знак восстания, как у моего брата. «Фойрт — твоя».
Фойрт. В груди начинает что-то болеть, но я отталкиваю это чувство.
Сегодня я не установлю связь. Никогда не установлю.
«Хорошо знать. Спасибо». Я снова пытаюсь улыбнуться и кивнуть.
Треск раскалывает воздух, и мы обе резко поворачиваемся на восток. Вдалеке ломается дерево, за этим следует визг и глухой удар. Через секунду над кронами поднимается дым.
«Не бойся», — говорит Имоджен. «С тобой такого не случится. Не с Фойрт, которая уже ищет тебя».
Я моргаю и встречаю её взгляд. «Я не боюсь».
Её губы изгибаются в улыбке. «Ты правда не боишься, да?»
«Нет». Я качаю головой.
«Хорошо. С красной это тебе пригодится. Их нрав требует всадника, который не так вспыльчив, как они сами. И послушай, рассказать тебе о Фойрт — не единственная причина, по которой я здесь». Она сглатывает, затем достаёт из кармана формы крошечную деревянную фигурку Кинжало-хвоста.
Я беру подарок и держу его обеими руками. Фигурка идеальна — от оскаленной морды до ножевых насечек на хвосте. Мне даже не нужно спрашивать, кто её сделал. Сердце угрожает расколоться и выплеснуть наружу весь беспорядок, который я так долго старалась держать запертым. «Откуда она у тебя?»
«Он нёс её с собой, когда погиб», — тихо говорит она. «Я сохранила её для тебя. Для этого момента. Чтобы ты увидела, как сильно он любил Деи. Чтобы поняла, как сильно полюбишь Фойрт». Следующий вдох даётся ей с дрожью. «Похоже, Сорренгейл не единственная кадетка, которой Малек может предъявить претензии, но я не смогла её сжечь».
«Спасибо». Пальцы смыкаются вокруг фигурки.
«Не за что». Она сжимает мои сложенные ладони. «Хочешь, я останусь с тобой?»
«Нет». Я высвобождаю руки и смотрю ей в глаза, лгу всем сердцем. «Увидимся на лётном поле».
«Хорошо». Она улыбается. «Но если серьёзно, ты правда трахаешься с Грейкаслом? Я почему-то ужасно любопытна, а раз чувствую себя почти твоей старшей сестрой, решила, что имею право спросить».
«Нет». Я морщу нос от отвращения. «Он горячий, но он… как ещё один брат. Как и все мои товарищи по отряду. Ну, не друг для друга. Кажется, я вчера застала Бэйлора и Авалинн, когда они крались куда-то вдвоём».
«В ночь перед Молотьбой? Ещё бы». Она хмурит брови. «Ты сама тоже где-нибудь кралась, правда? Перед Молотьбой всем стоит переспать. И после тоже. Вообще здесь — при любой возможности. Никогда не знаешь, когда окажешься в списке погибших».
Я поджимаю губы, потому что, чёрт возьми, что я вообще должна на это сказать?
«О боги». Её лицо вытягивается. «Ты никуда не кралась? Не пользовалась всей свободой первого курса?»
«Это твоя сестра тебе посоветовала?» Как мы вообще пришли к этому разговору?
«Катрина умерла, когда мне было пятнадцать, так что у нас не было возможности обсуждать подобные вещи». Она касается подбородка. «Но я совершенно точно думаю, что она посоветовала бы мне испытать всё, что может предложить жизнь».
«Ну…» Я мучительно подбираю слова. «Я бы хотела закончить этот разговор. Сейчас».
«Справедливо». Она отступает на несколько шагов, затем поворачивается спиной и уходит. «Увидимся на лётном поле. Миру не помешает ещё одна Мэйри в чёрной форме всадника», — бросает она через плечо.
Только эта Мэйри вовсе не хочет носить чёрную форму всадника. Я стою так долго, что кажется, будто проходит целая вечность, и смотрю на фигурку моего брата. Вдалеке эхом разносятся крики. Ветер приносит запах серы. Высоко надо мной хлопают крылья — кадеты устанавливают связи.
Только когда я запоминаю каждую деталь фигурки, я убираю её в карман и иду дальше.
Фойрт. Возможно, знание её имени должно изменить моё решение не устанавливать связь, но этого не происходит. Я игнорирую тянущее ощущение в груди, которое велит идти на восток, и продолжаю двигаться на юг. Ей будет гораздо лучше с кем-нибудь, кто хочет силы, кто не испытывает отвращения к мысли о владении магией.
И через несколько часов я наконец стану свободной.
Я позволяю ярости снова закипеть, шагая почти час. По пути мне попадается несколько взвинченных кадетов и один Коричневый Мечехвост, который даже не удостаивает меня взглядом.
Чёрт. Вот и упущенная возможность.
Ещё через час я выхожу прямо на путь Зелёного Утреннехвоста. Он крадётся ко мне, выпуская пар из ноздрей, а я остаюсь на месте, подняв подбородок и опустив руки вдоль тела. Сердце начинает колотиться, пока он приближается, ломая листья когтями.
Двадцать футов. Я смотрю ему прямо в глаза.
Десять футов. Задерживаю дыхание и готовлюсь к столкновению.
Сейчас.
Он просто переступает через меня, и его когти вонзаются в землю всего в нескольких футах за моей спиной.
Что. Это. За. Хрень?
Ярость внутри меня не просто кипит — она начинает шипеть.
Ещё через час Красный Булавохвост моргает в мою сторону и идёт дальше, а пара коричневых драконов перебирается через меня. Я видела бесчисленное количество драконов, взмывавших в небо сквозь прорехи в кронах, и слышала хлопки их крыльев, когда они уносили всадников в первый полёт. Наверное, здесь осталось всего несколько десятков из нас, и мы настолько рассеяны, что я уже целую вечность не видела другого человека.
Судя по положению солнца — потому что, богами клянусь, я не догадалась взять карманные часы, — у меня осталось всего два часа, прежде чем Каори соберёт всех, кто так и не установил связь, и отправит нас на повторный курс.
Да ни за что. Ни за что на свете. Я устала жить в подвешенном состоянии и не собираюсь делать это ещё год.
«Давайте!» — кричу я лесу, небу, кому угодно, кто может меня услышать. «Я не хочу здесь быть! Я ничего этого не хочу!» Так освобождает наконец произнести вслух коварные мысли, которые не остановить, стоит им начаться. «Заберите меня уже или отпустите!»
Я раскидываю руки, открывая каждый жизненно важный орган, и иду между гигантскими секвойями,