Threshing Day - Ребекка Яррос
Огромный Оранжевый Мечехвост поворачивает голову в мою сторону, затем разворачивается и направляется прямо ко мне примерно с пятидесяти ярдов.
Живот сводит. Вот оно. Я чувствую каждой косточкой, что с каждым его шагом моя судьба приближается.
«Да, ты!» — кричу я, протягивая руки. «Давай! Я не хочу быть всадницей!»
Оранжевый опускает голову и сужает золотые глаза, приближаясь.
«Мэйри!» — кричит глубокий голос, и в мозгу вспыхивает узнавание, но я игнорирую его.
«Мне не нужна твоя сила!» — мой голос повышается, когда я иду навстречу оранжевому дракону, более чем готовая сама шагнуть навстречу своей судьбе и не заботясь о том, кто меня видит. Если это второкурсник или третьекурсник, Кодекс запрещает ему вмешиваться. «К чёрту это место и этих людей. Я не создана для этого!»
Оранжевый разевает пасть, и его язык сворачивается.
«Мэйри!» — голос становится громче. «Отойди!»
Именно это я и делаю. Иду вперёд, вырывая себя из будущего, в котором я не больше чем заточённый клинок, предназначенный причинять боль другим.
Огонь прокатывается по задней стенке горла оранжевого дракона, а затем вырывается вперёд, несущийся ко мне потоком, которому понадобятся всего секунды, чтобы достичь цели.
Я закрываю глаза и приветствую неизбежное освобождение.
Лиам. Мама. Папа.
Меня с такой силой ударяет что-то сбоку, что ноги отрываются от земли, и меня швыряет в воздух. Руки обхватывают меня, пока жар проносится мимо, обжигая открытую кожу, но желанной агонии не приходит. Вместо неё боль пронзает левое плечо, и я распахиваю глаза, видя, как мир кувыркается, пока меня тащит по лесной земле, прижатую к твёрдой груди.
Когда мы наконец останавливаемся, я поднимаю взгляд на прекрасную пару тёмно-карих глаз, настолько бездонных, что полностью теряю ощущение опоры. Я могла бы раствориться здесь, вечно смотреть в них, не пытаясь заглянуть глубже поверхности и не замечая каждой янтарной искры, которая затягивает меня ещё сильнее.
«Что, чёрт возьми, ты творишь, Мэйри?» Его голос гремит, отдаваясь вибрацией в моих собственных рёбрах.
Реальность обрушивается обратно со скоростью стрелы, и я дёргаюсь, но руки, удерживающие меня над лесной землёй, не ослабевают.
Даин Аэтос нависает надо мной: одна рука упирается в землю справа от меня, другая лежит у меня на спине, словно он…
Я распахиваю глаза. Он принял на себя худшую часть удара. Он оттолкнул меня с пути. Он держит меня у груди так, словно я — нечто, что он обязан защищать.
Но я-то знаю лучше.
«Отпусти меня!» Ярость течёт по венам, горячее любого огня, который способен породить дракон, и я упираюсь обеими руками в неподвижную грудь.
Его глаза вспыхивают, и он с пугающей скоростью распутывается из моих объятий и вскакивает на ноги.
Моя спина ударяется о землю, но я лежу не дольше удара сердца. Я вскакиваю, когда кончик хвоста оранжевого дракона проносится мимо.
«Я снова спрашиваю: что, чёрт возьми, ты творишь?» — кричит он, сухожилия на шее натягиваются, а руки сжимаются в кулаки по бокам. «Ты пытаешься умереть?»
«Какое тебе до этого дело?» — кричу я в ответ, забывая о каждом правиле и предписании, которые мне навязывали с Парапета. Этот ублюдок стал причиной смерти моего брата.
«Я, чёрт возьми, твой командир крыла!» Он вскидывает руки, словно именно я здесь нарушаю все границы. «Я отвечаю за тебя!»
«Как отвечал за Лиама?» Ярость берёт верх, и я бросаюсь на него, замахиваясь кулаком ему в лицо.
Он отступает на шаг, и я промахиваюсь, едва не споткнувшись. «Если хочешь говорить о своём брате, делать это, размахивая кулаками, не получится».
«Пошёл ты!» Я снова бросаюсь вперёд и замахиваюсь, несмотря на разницу в росте. «Ты позволил ему погибнуть!»
«Хватит!» Он ловит мой кулак, а затем перехватывает и второй, когда я пытаюсь ударить левой.
«Это из-за тебя их отправили в Атебайн!» К чёрту руки — у меня ещё есть ноги. Я бью его ногой, и он кряхтит, когда я попадаю по голени. «Я тебя ненавижу!»
Он дёргает меня за руки и разворачивает так, что моя спина прижимается к его груди, удерживая мои кулаки у собственной ключицы. «Поверь, не так сильно, как я ненавижу себя».
«А я тебе не верю», — шиплю я и думаю о том, чтобы боднуть его головой, но до его подбородка мне не хватает примерно дюйма, так что этот план не поможет.
«Ради всего святого». Он сжимает меня ещё крепче, не позволяя двигаться. «Если хочешь меня ударить, попроси о поединке. Но я видел, как ты дерёшься, и добром для тебя это не кончится».
«Отпусти. Меня». Каждое слово я выплёвываю сквозь стиснутые зубы.
К моему полному и абсолютному удивлению, он отпускает.
Я спотыкаюсь вперёд, затем разворачиваюсь к нему, чтобы не подставлять спину. Не то чтобы он не мог просто убить меня, если бы захотел. Я тяжело дышу после схватки, а он лишь стоит передо мной, весь в грязи после нашего падения, но в остальном совершенно невозмутимый. Он даже не вспотел, что кажется чудовищно несправедливым.
«Ты закончила меня бить?» — спрашивает он, приподнимая брови.
«Я ещё не решила». Я разминаю левое плечо, которое начинает ныть. Беглого взгляда достаточно, чтобы понять: я обо что-то ударилась — форма порвана, и ткань определённо намокла от крови.
«Ценю честность». Он смотрит на меня сверху вниз, и эмоции слишком быстро мелькают на его лице, чтобы я успела понять, что он чувствует. «Да. Вайолет предельно ясно дала понять, что именно из-за меня твоего брата отправили в Атебайн, и я живу с этим каждый чёртов день. Но я не собираюсь жить с тем, что ты выбрасываешь свою жизнь на ветер посреди Молотьбы, крича дракону, что не хочешь становиться всадницей».
«И поэтому ты только что нарушил Кодекс?» Я швыряю обвинение, как удар, и, судя по тому, как расширяются его глаза, оно достигает цели. «Да. Ты вмешался».
«Чёрт». Он переплетает пальцы, кладёт их на макушку и закрывает глаза. После глубокого вдоха снова смотрит на меня. «По крайней мере, у меня есть твоя жизнь в доказательство того, что я не зря это сделал».
Живот сводит, и я опускаю взгляд, понимая, насколько близко была к тому, чтобы это оказалось неправдой. Я только что бросилась навстречу дракону.
«Ты в порядке?» — спрашивает он.
Я изучаю переплетение корней дерева слева от себя.
«Посмотри на меня», — приказывает он.
Мне хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила меня