Threshing Day - Ребекка Яррос

— В этом и заключается смысл младших братьев. — Моя улыбка становится шире. — К тому же мы оба знаем, что ты не можешь её убить, а даже если бы мог… ты бы не стал.

— Ты сильно недооцениваешь мою ненависть к её матери. — Его лицо каменеет.

— Когда дело касается тебя, я почти ничего не недооцениваю. Я знаю, на что ты способен. — Улыбка сходит с моего лица. — Но уж ты-то прекрасно знаешь, что неправильно наказывать человека за поступки его родителей. Насколько я слышал, она хороший человек. Лично я её не знаю, но уверен, что она мне бы понравилась.

— Ты любишь всех подряд, наверное, поэтому и все тебя любят. — Он так глубоко вздыхает, что я понимаю: пора сменить тему.

— Возвращаясь к делу. Тебе не обязательно следить за мной. — Я срезаю очередную стружку возле головы деревянного дракона. — Я сам справляюсь.

— Именно этим и занимаются старшие братья. Это наш священный долг. Настоящая честь. — Он ухмыляется. — Подожди, пока в следующем году сюда приедет Слоан, и посмотрим, как ты отнесёшься к необходимости следить за младшими.

Чёрт. Он прав. Я смотрю на юг, желая одним взмахом ножа сократить расстояние и узнать, как там моя младшая сестра. После того как я пересёк парапет, наша связь оборвалась, но я пишу письма и прячу их, чтобы отдать ей, когда она приедет сюда, — чтобы она знала, что я её не забыл.

Предвкушение новой встречи с ней грозит разорвать мне грудь. Я не мог обнять её и сказать, что мы справимся, с того дня, когда нас вырвали из дома после того, как мы за двенадцать часов увидели смерть обоих родителей, а затем отправили воспитываться в разные поместья. Мне повезло оказаться в Тирвейне вместе с Ксейденом и герцогом Линделлом, которому удалось скрыть от короля Таури свою верность восстанию, но Слоан повезло меньше.

Издалека снова доносится крик, на этот раз с севера, но ни один из нас даже не поворачивает головы. Звук достаточно далёкий, чтобы нам ничто непосредственно не угрожало.

Ксейден смотрит на мою фигурку. — Это он? Твой Красный Кинжалохвост?

Я киваю. — Это Деи, и, отвечая на твой предыдущий вопрос, я уверен, что я его. — Мой большой палец мягко прижимается к лезвию, когда я начинаю вырезать более тонкие черты его оскаленной морды. Я увидел его на Представлении и сразу почувствовал это. — Ты не испытывал такой же уверенности насчёт Сгаэль на Представлении?

Ксейден фыркает. — Сгаэль не удосужилась явиться на Представление. Она никогда не стала бы такой банальной, чтобы подчиниться ожиданиям Квадранта.

— Могу себе представить. — Связанный с ним Синий Кинжалохвост настолько свиреп, насколько вообще бывают драконы, — подходящая пара для столь же свирепого всадника. — Есть последние слова напутствия перед тем, как появится Деи?

— Если он красный, его нрав, скорее всего, ещё хуже, чем у Сгаэль, так что не зли его.

Мои руки замирают над деревом. — У этого мира нет дракона со сквернее характером, чем у тебя.

Уголок его рта приподнимается. — Возможно, ты прав. Но Сгаэль, хоть и безжалостна, обладает завидным контролем над тем, где именно выпускает свой гнев. Точечная точность с летальными последствиями. Красные склонны сначала поддаваться ярости, а уже потом думать.

— Значит, не злить его. Понял. — Я киваю. — Ещё что-нибудь?

— Вся эта чушь, которую Каори рассказывает вам о техниках приближения, и есть чушь. — Он поворачивается ко мне, опираясь плечом о ствол дерева. — Да, эти правила не дадут другим драконам поджарить тебя, но для того, кто выбрал тебя, они совершенно не важны. Они знают всё — лучшее и худшее в тебе — ещё до того, как соизволят заговорить с тобой. Так что если у тебя нет манер, они уже это знают и принимают тебя таким.

— Приятная мысль. Кто-то знает о тебе всё и всё равно принимает тебя. — Мне не придётся объяснять ему ни про реликвию, ни про верность моих родителей, потому что он уже всё знает.

— Это будут самые крепкие отношения в твоей жизни. И не переживай насчёт того, встанет ли он на нашу сторону, когда речь зайдёт о происходящем за границей. Если он выбрал тебя, он уже на нашей стороне. — Ксейден выпрямляется. — Поверь мне. Ты ничем не сможешь изменить его решение, разве что сбежишь или откажешься его оседлать.

— Значит, мне не следует опускать глаза? — спрашиваю я.

— О нет. Опускай свои чёртовы глаза на всякий случай, если только другой дракон… — Он склоняет голову набок и смотрит вдаль, что обычно означает: он разговаривает со Сгаэль. — Чтоб меня. Мне нужно идти. — Он обнимает меня, хлопнув кулаком по спине. — Будь осторожен.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда он отпускает меня.

— В этом году, как обычно, два слова. Вайолет. Чёртова. Сорренгейл. Эта метр с кепкой, заноза в моей заднице, умудрилась связаться с любимицей Сгаэль. Увидимся на лётном поле, Лиам. — Он уходит, скрываясь среди деревьев на западе.

— Это три слова, — шепчу я с улыбкой, прекрасно понимая, что он меня не слышит, и начинаю вырезать морду фигурки. Забавно, я никогда не видел, чтобы он настолько явно был одержим женщиной. Он никогда не отличался склонностью к привязанностям и в прошлом году едва терпел Кэт, когда я видел их вместе. Слава богам, что та история закончилась, потому что, похоже, мой брат наконец встретил себе ровню. И хорошо. Ему нужен кто-то, кто сумеет расколоть невероятно толстые стены, которые он вокруг себя выстроил…

Голова Деи появляется перед самой нижней веткой дерева прямо передо мной, и я вздрагиваю. Секунду назад пространство было пустым, а в следующую он уже здесь — со всей своей тёмно-красной чешуёй. Нож соскальзывает с фигурки и прорезает указательный палец, достаточно глубоко, чтобы выступила кровь.

— Чёрт, — бормочу я, одной рукой запихивая резьбу в карман, а другой убирая перочинный нож в ножны. Каким-то чудом я не роняю его, хотя пара золотых глаз оценивает каждое моё движение.

— Твои последние попытки были плохи. — Его