Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый
— Выдвигаемся. И да поможет нам Бог, — сказал я.
— Уже помог, когда устроил все это… — пробормотал Седой.
* * *
Глядя в серую предрассветную мглу, я вновь и вновь мысленно ругал себя. Я пытался отринуть, выжечь из головы ту эгоистичную мысль, что на самом деле совершенно не жажду сокрушительной победы Комитета Спасения и их триумфальной зачистки промышленной зоны. Я прекрасно понимал, что это ни хрена не красит меня как человека. В конце концов, они шли убивать монстров. Но поделать с собой я ничего не мог — чужой триумф означал нашу зависимость, а в этом новом мире зависимость равнялась смерти.
Я находился на высотке, с которой и микрорайон и большая часть леса, были как на ладони. С биноклем в руках, так и вовсе можно контролировать все происходящее.
Ожидать и догонять — это сложнее всего, как трепит… трепала… народная молва. Но долго ждать рева тяжелых моторов нам не пришлось. Стоял июнь, восход солнца был ранним, выхватывающим из темноты острые силуэты разрушенного города.
Частью разрушенного. Те два дома, которые пострадали от падения самолета, наделяли общую картину фактуры. Иначе можно было бы посчитать, что просто все спят, или вдруг все население домов отправилось на работу. А так, понятно — кабздец.
Времени после того тяжелого ужина оставалось в обрез. Мне чудом, почти с боем, удалось встряхнуть невыспавшихся людей, распределить их по боевым группам и определить скрытые точки, где эти группы будут находиться во время операции Комитета. Как только всё было решено, мы немедленно выдвинулись.
Еще накануне, когда только стало известно, что высокомерные спецы из Комитета собираются показать нам «мастер-класс» по зачистке промзоны, мы подготовили себе отличную позицию. Моя группа тихо зачистила верхний этаж высотного дома, который почти вплотную, разделенный только метрами дороги и леса, не больше двухсот, примыкал к территории той самой промки.
В темном, провонявшем гнилью подъезде мы наткнулись всего на десяток «молчунов». И теперь для нас это было уже «всего лишь». Как оказалось, черт вовсе не так страшен, как его малюют. Когда ты видишь этих тварей каждый день, когда рутинно убиваешь их, то быстро начинаешь чувствовать: они смертны.
А порой даже более уязвимы, чем живые люди. Достаточно было точным ударом проткнуть арматурой или длинным гвоздем их гнилой череп, как они окончательно упаковывались в небытие. Так что тот подъем по лестнице стал для нас легкой, хоть и кровавой, утренней прогулкой.
И вот теперь я находился на оборудованном наблюдательном пункте. Теплый ветер, грозящий уже скоро стать удушливым, трепал волосы, пока я до боли в глазах всматривался в оптику бинокля. С высоты птичьего полета всё как на ладони: ржавые крыши гаражных кооперативов, бетонные заборы, ангары и складские помещения, образующие лабиринт промзоны.
В глаза бросалась очевидная и пугающая странность: если в самом жилом микрорайоне «молчунов» стало практически не видно, то здесь, на территории двух небольших заводиков и складов, они кишели. Твари словно стягивались сюда со всей округи. Увидеть их можно было только с высоты, да и то, предполагая и фантазируя, не имея возможности осознать число.
— Не думаешь же ты, командир, что они умные? Что это осознанная тактика? — хмуро спросил меня Черных, который стоял рядом. Он тоже изучал в бинокль обстановку внизу, прикидывая маршруты.
— Альфа… я про него говорил. Он выжил, — нашел я объяснения происходящему и организованности молчунов.
Через пару минут старлей должен был спуститься вниз, чтобы возглавить нашу «тревожную группу» — мобильный резерв, способный в случае непредвиденного трендеца быстро выдвинуться на любой из пронумерованных нами участков промзоны.
— Коней не видно… — вдруг тихо, с нескрываемой болью в голосе произнесла Настя.
— Но они же в загоне должны быть. Верь, что выжили, — успокаивал я ее.
Хотя почти был уверен, что их сожрали.
Настя, как и Седой, и его внук, находилась со мной на крыше этой высотки. Настя всё еще надеялась спасти лошадей, которые, по нашим данным, оставались запертыми в одном из ангаров. А я рассчитывал спасти Настю. Беременную мою женщину. Вот так… Это будет первый ребенок, родившийся в нашей общине после Апокалипсиса. Надежда человечества.
Чуть дальше, с другого конца крыши, оборудовал себе снайперскую лежку Витёк. Правда, до промзоны расстояние было более чем серьезное — до ближайших гаражей метров двести пятьдесят. Но основные события, судя по всему, будут происходить дальше.
Вряд ли он со своей оптикой сможет оказать существенную огневую поддержку наступающим или совершать один за другим меткие выстрелы. Тут оставалось уповать лишь на удачу и мастерство. Но, с другой стороны, его ствол был надежным прикрытием для меня и моей небольшой командной группы.
Черных опустил бинокль, повернулся ко мне и тяжело посмотрел в глаза.
— Всё, я пошел. Жду приказа внизу. Только смотри, капитан… Мы в настоящем, серьезном бою с тобой еще не были. Какой из тебя полевой командир — я знать не знаю. Но если по твоей дури сегодня загубиться хоть один из моих людей, знай…
— Ни хрена меня пугать. Иди работай! Все! Решения приняты! — жестко, как топором, оборвал я его тираду, не отрывая взгляда от бинокля.
Между тем, внизу, на разбитой бетонке дороги, уже показалась ударная колонна. Тяжело рыча дизелями, выкатились два бронетранспортера, за ними, поднимая клубы серой пыли, шли два тентованных КамАЗа. Внутри наверняка сидели закованные в броню, вооруженные до зубов бойцы Комитета. Нужно же было нам показывать класс.
Воздух наполнился гулом. Помимо нашего кустарного беспилотника (которым управлял один из людей группы Черных, транслируя картинку на большой планшет в моих руках), в утреннем небе появились и другие дроны — профессиональные, хищные машины Комитета, сканирующие территорию.
Это действительно выглядело грандиозно. Масштабно и устрашающе. Всё происходящее предвещало жестокую, показательную порку всей той нечисти, что расплодилась на нашем белом свете.
Зачистка промышленной зоны началась.
Поначалу всё выглядело именно так, как они и планировали — как в красивом пропагандистском кино.
Бронетранспортеры, взревев движками, проломили ржавые ворота гаражного кооператива. Крупнокалиберные пулеметы на башнях ожили, выплевывая длинные трассеры. Квадратные пули КПВТ с визгом рвали гофрированное железо ангаров, крошили кирпич и разрывали на куски тех немногих «молчунов», что тупо бродили