Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

побелевших костяшек. Седой глухо выругался, но в дискуссию не вступил. Мы остались лежать, превратившись в безмолвных свидетелей бойни.Внизу Комитет начал сдавать. Как бы ни была хороша их броня, физику не обманешь. «Молчуны» не пытались прокусить кевлар или пробить шлемы. Они наваливались массой. Я видел, как на одного здоровенного бойца, поливающего толпу из пулемета, прыгнули сразу пятеро. Он стряхнул двоих, но остальные вцепились в него мертвой хваткой. Они просто повалили его на землю под тяжестью своих тел, а затем толпа сомкнулась над ним. На секунду из кучи-малы брызнул фонтан крови — твари просто выворачивали суставы, ломали броню вместе с костями, отрывали элементы защиты вместе с мясом. Человеческий крик, прорезавшийся сквозь треск выстрелов, оборвался бульканьем.Я вновь переключил рацию на частоту Комитета. Сделал чуть тише. Но дело не в громкости. Дело в панике, которая и тихо могла кричать так, что перекрывала все иные звуки.— К машине! Отход к броне! — донесся из рации голос командира спецов.Остатки отряда — человек десять из тридцати — начали стягиваться к БТРу. Водитель боевой машины понял маневр и дал по газам, разворачивая многотонную тушу. Спаренная автопушка захлебывалась, выплевывая снаряды, разрывая толпу в кровавую пыль.И тут стая продемонстрировала тот самый коллективный разум, от которого по моей спине пополз ледяной пот.Они перестали обращать внимание на бегущих к машине людей. Вся бурлящая, молчаливая масса переключилась на главную угрозу — бронетранспортер.Это не было хаотичным нападением. Это был снос.Десятки тварей бросились прямо под многотонные колеса. БТР дернулся, подпрыгнул, перемалывая тела в кровавый фарш, но продвинуться смог лишь на пару метров. Кости, намотанные на оси, куски плоти и одежды, забившиеся в ходовую, остановили машину лучше любых противотанковых ежей. Колеса бешено вращались, разбрасывая ошметки мяса, но БТР безнадежно увяз в горе трупов собственных врагов.Тут же живая волна захлестнула броню. «Молчуны» карабкались друг по другу, игнорируя то, что башня всё ещё отчаянно вращалась, стреляя в упор. Я видел в бинокль, как несколько тварей прыгнули прямо на раскаленный ствол пушки. Их плоть дымилась, шипела, сгорая до костей, но они висли на орудии своей массой, не давая наводчику поднять ствол, заклинивая механизмы поворота.Другие твари облепили смотровые щели и триплексы. Они не пытались их разбить — они просто давили на стекло, размазывая по оптике собственную кровь, внутренности и мозги из простреленных голов, полностью ослепляя экипаж.Бойцы, не успевшие забраться внутрь, были обречены. Их смели за считанные секунды, просто раздавив о стальные борта машины.А затем началось самое страшное. БТР был полностью покрыт копошащейся, пульсирующей черной массой. Из-под этого слоя мертвой плоти доносился натужный рев двигателя и глухие удары — кто-то из Комитета пытался отстреливаться изнутри, через бойницы. Но твари уже нашли уязвимости. Используя обломки арматуры, камни или просто голые, сбитые в кровь руки, они начали целенаправленно ломать внешние замки люков.— Они взяли камни! — вскрикнул Седой, прекрасно понимая, что прямо сейчас мы возможно наблюдаем за эволюцией нового вида.Нет… Это не совсем так, это совсем не так! — Альфа… Это он отдает приказы, — прошипел я. Молчуны действовали не как безмозглые зомби. Они действовали как стая муравьев, разбирающая мертвого жука. Бронированного жука, но это могло остановить только думающее создание, не тварей.Вдруг верхний десантный люк с протяжным скрипом подался. Несколько тварей, объединив усилия, рванули его на себя. Из нутра машины ударила длинная автоматная очередь, срезав первых сунувшихся туда мутантов. Но их тела просто рухнули внутрь, заблокировав стрелка, а следом в открытую зияющую дыру хлынул непрерывный поток молчаливых тварей.— Как они открыли люк? — голос Седого наполнялся страхом. — Командир, это же хрень какая-то…— Отставить, Седой! Еще от тебя паникерства я не слышал, — ответил я. Тем временем, из недр бронетранспортера раздались такие крики, что мой снайпер, Витек, закрыл уши руками, уткнувшись лицом в крышу. Это были вопли людей, которых жрали заживо в тесной железной коробке. Мы здесь слышали… хотя эффект усиливался через рацию.— Первый, коробочка захлопнулась! Умираю, сука, но не сдаюсь! Работайте, братья! — услышал я из рации. — Мужик, — дал характеристику словам комитетчика Седой.Крики длились недолго. Секунды. Затем пулеметная трескотня стихла. Но прежде, как словно бы в пику невезения, БТР смог прорвать преграду из молчунов и вырваться по прямой из промзоны. — Работаю по БТР, командир. Добро? — тут же ожила гарнитура. Это был Штурм, неподалеку от его группы и вынырнул БТР, пересекая дорогу, ломая одно дерево, ударяясь в другое и останавливаясь.— Бей! Но тут же отходи! — сказал я. Как сорвавшись с поводка, будучи злым волкодавом, два пикапа группы Штурма, открыли огонь. Молчунов покрошили, выбили искры из БТР, но было понятно, что живых там не сыщется. И молчуны не стали реагировать. Задачи у них… у него, у Альфы, были другие. За парнями Штурма ни одна тварь не побежала. Над промзоной вновь повисла относительная тишина. Выстрелы были, но редкие. Сбросы гранат с беспилотников продолжались, но уже редко. Одна группа карандашей-бойцов готовилась к круговой обороне. Старались молчать, но двигали машины, устраивая баррикады в районе станции СТО и автомастерских.Я медленно опустил бинокль. Руки дрожали. Я посмотрел на своих — бледных, покрытых липким холодным потом. Никто из них больше не порывался стрелять. Никто не жалел о том, что мы остались лежать здесь, вжавшись в крышу.Потому что сегодня мы поняли главное: правила игры изменились. У них появился командир. И против такой армии наша тактика больше не стоила ни гроша.Мой взгляд скользнул по ржавой конструкции мостового крана, возвышающегося над цехом небольшого заводика по произ. Там, на головокружительной высоте, совершенно неподвижно стояла фигура. Я крутанул колесико резкости.Это был «молчун», но совершенно иной. Выше остальных, с жутко непропорциональной, бугристой мускулатурой, обтянутой серой кожей. Он не дергался в конвульсиях, не скалил зубы. Он стоял прямо, как полководец, опираясь рукой на ржавый поручень, и смотрел вниз. В его желтых, немигающих глазах, которые я разглядел в оптику, не было животной ярости. Там был ледяной, расчетливый интеллект. Альфа.Вдруг тварь на кране резко вскинула искалеченную руку, указывая в сторону замыкающего БТРа. И тут же часть орды внизу, словно подчиняясь телепатической команде, изменила направление. Они хлынули в обход, отрезая Комитету путь к отступлению.Внизу начался кромешный ад.— Первая броня готова к выдвижению! — это был даже не доклад. Кравцов, наш сержант с позывным Крава, не говорил, он почти срывался на крик от нахлынувшего отчаяния. Трофейная тактическая гарнитура, доставшаяся нам от Черных, работала пугающе чисто. Раньше