Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

— Грамотно… — сказал я.

Шум комитетчики наводили в одной стороне, ближе всего к нам, тут и броня, которой зубы и когти молчунов, как… как даже не укусы комаров — никак. И сейчас на шум должны были слететься все молчуны. Частью их бы подавили, частью постреляли, вышли бы, вновь зашли…

— Альфа… — сказал я.

Настя хотела что-то сказать, явно. Но молчала. Наверное, чувствовала, что в таком состоянии меня трогать нельзя. Как и задавать ненужные вопросы.

Молчуны не хлынули на шум. Ну почти никто, так, по мелочи, может с два десятка. И это сразу же ломало планы Комитета. Ведь сейчас десант высадится и где основные твари прячутся?

Тем временем, как по писанному, полностью читаемо, из тентованных КамАЗов горохом посыпались «карандаши»-штурмовики Комитета. Экипировка с иголочки, глухие шлемы, тактические щиты. Они двигались грамотно, двойками и тройками, беря сектора под прицел. «Чисто! Чисто!» — казалось, я даже отсюда слышу их уверенные, сытые голоса.

Я перевел взгляд на экран планшета. Беспилотник висел прямо над центральным складом — огромным зданием с провалившейся крышей. И то, что я увидел на трансляции, заставило холодок пробежать вдоль позвоночника.

— Командир… — выдохнул подошедший Седой, глядя в мой экран. — Матерь божья.

Тепловизионная камера дрона показывала, что склады не пусты. Они кишели. Они выходили, твари не просто стояли в тени — они ждали, а теперь зашевелились. Сотни, если не тысячи багровых пятен плотно сбились в ангарах, в подвалах, на цокольных этажах. И они не бросались на шум стрельбы, как это делали обычные инфицированные. Они сидели в засаде.

— Бах! Бах! Бах! — беспилотники Комитета стали массово сбрасывать гранаты.

Они падали в гущу высыпавших нарушу молчунов. Но…

— Урона мало! — сказал я, сжимая кулак левой руки до хруста.

— Командир! — последовал запрос на связь от Черных.

Наверное, он тоже видел это, что молчунов столько… В пору бы быстрее уходить нам, а у нас машины готовы к работе, люди за пулеметами стоят, или в люках автомобилей. Мы готовы поддержать. Но пока что вижу…

— Найди частоту комитетчиков, — обратился я к Седому.

Тот быстро что-то подкрутил в рации…

Грохот, шум, несколько голосов…

— Уходите! Сотни, тысячи тварей. Они ждут, выходят к вам. Уводите пехоту! Что? Не видите? — кричал я старшим союзникам, которые могут прямо вот сейчас стать младшими.

— Говорит Первый, Корзун, не мешай работать! — отшили меня.

— Как знаешь, — пробурчал я, потом обратился вновь к Седому. — Слушай их эфир в «ушах», что важное, то говори мне.

Похоже, что или я чего-то не знаю про возможности Комитета, или они переоценивают себя. Расчет же идет уже не на толпу безмозглых, а на организацию. И это фатальная ошибка. Но слышать об Альфе комитетчики отказывались.

Я продолжал наблюдать за тем, как бойцы в тяжелой броне, с глухими забралами шлемов, двигались. Казалось, что безупречно. Двойки, тройки, сектора обстрела — всё по учебнику. За их спинами утробно рычал дизелем тяжелый бронетранспортер, поводя хищным жалом тридцатимиллиметровой пушки. Они чувствовали себя хозяевами этого мертвого мира. Они показывали, пока еще, что они тут господа. Вот только по мере скопления молчунов, чувствовалась неуверенность бойцов. Все больше в их действиях было суеты, пока мелких погрешностей, не фатальных ошибок, но все вело к этому. Чувствовался тошнотворный, физически не уловимый, фантомный, запах задницы… поражения.А тут еще над промзоной разнесся звук.Это был не привычный хрип, не утробный рык мутанта, который мы привыкли слышать. Это был пронзительный, скрежещущий вой, похожий на звук рвущегося толстого металла. Вибрирующий, бьющий по нервам сигнал. Такой, что я, даже находясь вдали, сквозь трескотню пулеметных и автоматных очередей, взрывов, смог различить.— Что это? — испуганно сказала Настя, прижимаясь ко мне, как словно бы хотела спрятаться.— Он! — сказал я. И не нужно было понимать, кто именно. Знаю, что о моей одержимости Альфой уже начинали ходить скабрёзные шутки. Шептались, не говорили в лицо, но я то знаю.Тем временем промзона взорвалась. Я думал, что ранее их было много? Нет… Много — это сейчас! Твари хлынули отовсюду. Изо всех щелей, разбитых окон бывших цехов, из провалов вентиляционных шахт и открытых канализационных люков. Черная, бурлящая река мертвой плоти, сливающаяся в единый поток, хлынула на закованных в броню бойцов Комитета.Спецы отреагировали мгновенно, без паники. Открыли шквальный, дисциплинированный огонь. Воздух над промкой наполнился сплошным треском автоматов, гулким уханьем крупнокалиберных пулеметов. Полетели гранаты, расцветая внизу огненными бутонами, разрывая тварей в клочья. Первые ряды «молчунов» скашивало как траву. Они падали, изрешеченные пулями, их разрывало на куски, но на их место мгновенно, без заминки, наступали десятки новых. Твари бежали по телам, спотыкались о трупы своих сородичей, падали, ползли на обрубках рук, оставляя за собой кровавые полосы, но неумолимо сокращали дистанцию.Самым жутким было то, что они наступали в абсолютном молчании. Ни рычания, ни воя — только шорох тысяч босых, влажное чавканье рвущейся плоти и оглушительный грохот человеческого оружия. Я не слышал, но мозг дорисовывал картину, наполняя ее ужасающими красками.Я прильнул к биноклю, лихорадочно шаря по панораме боя. Как такое возможно? Кто координирует этот ад? Не верилось, что даже матерый Альфа способен на такое управление. Это уж слишком. Очень много «молчунов», и они казались единым целым. Они меняли направление сразу десятками, резко, словно стая рыб в океане, обтекая зоны самого плотного огня и ударяя там, где строй Комитета был слабее.Справа от меня лязгнул затвор. Мой снайпер, Витек, приник к прицелу своей винтовки.— Командир, — хрипло выдохнул он. — Там же люди. Их сейчас сожрут. Разреши работу! Я сниму тех, что заходят с фланга, дам им время…— Отставить! — мой шепот прозвучал как удар хлыста. Я не отрывал глаз от бинокля, но руку положил на ствол винтовки Витька, вдавливая его в крушу десятиэтажки. — Палец с курка, живо!— Командир! — прорычал молодой. — Они же…— Я сказал — тихо! — процедил я, глядя в глаза каждому по очереди. — Вы хоть понимаете, сколько их там? Сотни. Тысяча, не меньше. Вы сделаете хоть один выстрел — и эта стая рыб развернется к нам. Мы на крыше одни, у нас нет брони, и уйти мы не успеем. Мы будем сидеть здесь, дышать через раз и смотреть. Они обступят… Это приказ.Витек со стоном отвернулся от прицела, сжав кулаки до