Страж Луны - Руслан Иванцов

Эндрик попытался взмахнуть рукой, но силы покинули его. Он качнулся, оперся о стену, и рухнул рядом с тлеющим сеном.

Сенрик, задыхаясь, отполз в сторону. Один из братьев, с разбитой челюстью, пытался подняться, но Сенрик собрал остатки сил и со всего размаху ударил его кулаком в лицо. Хрустнуло. Тело безвольно обмякло. Он хотел подняться ‒ успеть добить того, что ударил Эндрика, но вдруг почувствовал резкую боль в спине. Холодное лезвие вошло под лопатку.

Сенрик вздрогнул, будто споткнулся, и рухнул рядом с телом своего противника.

Казим тихо кричал от боли, прикрывая ладонью левый глаз, куда угодила брошенная горящая соломинка.

Надор, убедившись, что лежащий на земле Фират жив, бросил коротко:

‒ Хватит орать!

Казим зло пнул тело Эндрика, хрипло выкрикнув:

‒ Он же прожег, сожри его тьма, глаз!

‒ Ныть будешь потом, ‒ отрезал Надор, кинул брату связку отмычек и кивнул на ящик у стены. ‒ Давай, отпирай.

Сам он тем временем схватил какую-то дерюгу и стал сбивать ею подступающее пламя. Дым щипал глаза, крыша трещала. Огонь уже лизал балки, конюшня наполнялась дымом, а над всем этим стояли, тяжело дыша, двое из братьев, с безумным блеском в глазах.

Снаружи уже слышались голоса ‒ сначала отдельные, потом все громче и ближе:

‒ Тревога! Пожар!

‒ Быстрее! ‒ рявкнул Надор.

‒ Не выходит! ‒ Казим отчаянно возился с замком. ‒ Замки не простые!

‒ Тогда уходим.

Казим бросил бесполезные отмычки. Вместе с Надором они подхватили стонущего Фирата и рванули на улицу, на свежий воздух. Прямо перед ними, будто из-под земли выросли, стояли гвардейцы. Босиком мундиры на плечи накинуты кое-как.

Братья замерли. Один миг ‒ и Фират глухо упал на землю. Надор поднял руки, следом Казим.

Беорн, что стоял впереди, глянул им за спины, в огненный проем ворот. А там... в свете пламени... лежали его мертвые товарищи. В соломе, в крови.

Лицо у Беорна тут же стало каменным, а потом его перекосило от такой ярости, что страшно стало. Глаза потемнели. Он молча шагнул вперед, не дав им и пикнуть. Меч в его руке только сверкнул. Два резких, точных удара ‒ раз, и два. Хруст костей, звук рвущейся плоти... и оба брата рухнули на землю. Замертво.

‒ Быстро, выведите лошадей! ‒ крикнул Кройцвальд, голос его почти утонул в треске пламени. ‒ Телегу тоже! И ящик не забудьте! Остальные ‒ ищите, чем тушить, пока огонь не перекинулся на дом!

Гвардейцы метнулись в стороны. Этельбальд, схватив поводья ближайшей пары, повел их к воротам, крикнув кому-то, чтобы открыл путь. Остальные, кашляя от дыма, ринулись искать ведра.

Финн и Жан, не дожидаясь приказа, присоединились к ним.

‒ Колодец где-то должен быть! ‒ крикнул Финн. ‒ Я видел бочку у сарая!

‒ Бери ее, ‒ отозвался Жан, прикрывая рукавом рот и глаза.

Во дворе царил хаос: пламя било в ночь, искры летели над крышами, а дым клубился, будто живой. Вынесли тела двух гвардейцев.

Над всем стоял жар и треск, будто сама земля кипела.

Этельбальд снова появился у ворот, ведя выведенных лошадей. На телеге лежал тот самый ящик ‒ почерневший от копоти, но целый.

‒ Есть! ‒ крикнул он, отгоняя взбесившуюся кобылу. ‒ Осталось еще пара внутри!

Он обернулся к Кройцвальду, тот покачал головой:

‒ Отставить! Всех все равно не спасти!

Но Этельбальд, не раздумывая, нырнул обратно в дым.

‒ Я их не оставлю! ‒ крикнул он

‒ Этельбальд! ‒ рявкнул декурион, но было бесполезно. Гвардеец уже исчез в дыму.

 В конюшне уже почти ничего не было видно ‒ стены горели, воздух шипел, доски падали с потолка. Лошади ржали, хрипло, по-звериному. Он добрался до стойла, нащупал уздечку, потянул. Одна лошадь выбралась, другая ‒ упала, не поднимаясь.

‒ Вставай, милая! ‒ прошептал он, погладив ее за гриву.

Ответом было лишь испуганное ржание. Огонь уже полз по балкам над ним.

‒ Этельбальд! ‒ крикнул кто-то снаружи. ‒ Выходи!

Но он не услышал. Только толкнул дверь, вытолкал одну лошадь наружу и хотел вернуться за вторую, когда потолок вдруг прогнулся и с грохотом рухнул вниз.

Вспышка света, треск, рев пламени.

Кройцвальд и Финн, стоявшие ближе всех, бросились вперед, но их отшвырнул жар. В облаке искр и дыма все исчезло.

‒ Этельбальд! ‒ выкрикнул Финн. ‒ Этельбальд!

Ответа не было. Лишь пламя, пожиравшее остатки крыши, и запах паленой шерсти.

Кройцвальд стоял, стиснув кулаки, потом коротко сказал:

‒ Поздно. Спасайте дом.

Он не кричал ‒ только сказал тихо, но так, что все услышали.

***

Маэл очнулся от боли в затылке и от того, что под щекой кололась шершавая доска. Голова гудела, будто в ней перекатывались камни. Сухой вкус веревки во рту напомнил, где он находится – и в каком положении.

Он дернулся, пытаясь пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью. Руки стянуты за спиной, запястья жжет, ноги связаны в щиколотках. Попробовал крикнуть – из горла вырвался только глухой хрип, кляп не давал издать ни слова.

Некоторое время он просто лежал, глотая тяжелый воздух. Где-то снизу слышались голоса, глухие, будто из-за стен, и треск – похожий на шум огня. Маэл моргнул, давая глазам привыкнуть к темноте. Сквозь щели между досками чердака пробивались тонкие струйки света – оранжевые, дрожащие.

Пахло гарью.

Он стиснул зубы. Нужно было выбраться.

Перевернувшись на спину, Маэл согнул колени и, проявив ловкость, которой сам от себя не ожидал, перекинул связанные руки через ноги вперед. Он застонал, чувствуя, как в плечах что-то хрустнуло, но теперь руки были перед ним. Уже легче.

Он немного полежал, выравнивая дыхание, потом сел. Осмотрелся. Чердак был тот же – низкий,