Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

пришлось в самом начале зачищать территорию от своих же бывших товарищей по оружию, чьи разумы пожрала неизвестная болезнь. Далеко не все были морально готовы к такой кровавой бойне в казармах, потому и среди выживших пасть должно немало. По моим сухим подсчётам, максимум, на что мог рассчитывать этот хвалёный Комитет Спасения — это сто пятьдесят штыков.И только сейчас, прямо на моих глазах, в этой мясорубке сгинуло около трёх десятков. Огромная, почти невосполнимая потеря для нового мира. Хотя, учитывая, что база Комитета находится на другом конце города, и они предпочитают передвигаться по объездной, избегая городских лабиринтов… может, они уже подмяли под себя какие-то другие выжившие группы и их ресурсы куда больше. Но точно не все.Оставалось только пережёвывать эти мысли, потому что я видел: прямо сейчас нужно просто выждать. Интенсивность боя спала. Даже Альфа, эта тварь-кукловод, куда-то спряталась. Наверняка главный мутант понял, что проиграл эту стычку, или же словил пару горячих пуль в свою тушу, и тогда у этой скотины сработал первобытный инстинкт самосохранения — уползла в нору зализывать раны.— Ну что, командир? — хрипло обратился ко мне Седой, не отрывая взгляда от дымящейся промзоны. — А я бы хотел с ними дружить. Главное, чтобы в откровенное рабство не сунули. А если мы станем для них кем-то вроде «младших братьев» — так тогда можно и повоевать, и новое общество строить. За спиной такой силы спокойнее.Да, наверное, все свои лидерские амбиции мне нужно прямо сейчас заткнуть куда-то глубоко, включить голый рационализм. Седой абсолютно прав и недвусмысленно намекает: не вздумай ерепениться и отторгать предложения, которые обязательно посыплются на нас от Комитета.— Ты прав, — кивнул я. — Пусть сейчас у них всё пошло вкривь, и промзону они с наскока не зачистили, но, думаю, разработать план по её окончательной зачистке им не составит особого труда. Я только одного не понимаю: почему они сразу, с первых минут, не подключили вертолёты? Зачем было губить пехоту?— Да потому что беспилотниками хотели накрыть, сэкономить горючку, — вполне логично, с житейской мудростью размышлял Седой. — Посчитали, что здесь будет бродить от силы полсотни обычных молчунов. Вот ты предполагал, что их тут окажется так много, что они в одну точку стягиваться будут? Вот и они об этом не думали. В нашем микрорайоне теперь уже не так легко встретить десяток тварей. Казалось, мы их выкосили, а оно вон как получается — они просто притаились, сбились в стаю. Засада.Между тем бойня продолжалась. В небе надсадной стрекотней шумели винтокрылые бронированные птицы, извергая с небес потоки огня и свинца прямо по скоплениям молчунов. Мои люди тоже не отставали — стреляли плотно, прикрывали отход, прочищая путь выжившим комитетчикам.— Союзники, это «Гусь», командир первого штурмового взвода. Мы уже рядом, смотрите, не зашибите нас… Дальше сами добьём, уходите с вектора обстрела! — прорвался сквозь треск помех радостный, задыхающийся, но весьма оптимистичный голос.Что за нелепый позывной для штурмовика? Может, просто созвучен с фамилией? И тут…— Командир, ракета! — вдруг, вырывая меня из предвкушения окончания боя и начала дипломатических переговоров, раздался истошный, срывающийся крик Витька.Я резко дернул головой вправо и похолодел. Увидел, как со стороны, где располагалась военная часть, в низкое небо взмыла одна, а следом, оставляя густой белый инверсионный след, и вторая ракета. Это были не сигнальные ракетницы. Это работал зенитно-ракетный комплекс «Оса»… И били они прямо по вертолетам…— Да твою же мать! — в бессильной ярости закричал я, со всей силы ударив кулаком по шершавому бетонному парапету крыши десятиэтажки, с которой продолжал наблюдать за этим сюрреалистичным кошмаром.Кошмар. Потому что в мире, где человечество стояло на краю гибели, люди только что ударили в спину людям. Ракеты неумолимо летели точно в вертушки. Пилот ведущего борта заметил угрозу — машина резко заложила вираж, отстреливая веер ярких тепловых ловушек, но умные боеголовки не обманулись. Слишком близко, слишком неожиданно…Защита Комитета посыпалась. Хваленые кевларовые бронежилеты, керамические пластины, экзоскелетные вставки — всё это оказалось бесполезным в ближнем бою против существ, не знающих боли. Твари рвали людей голыми руками с обломанными, почерневшими ногтями. Они сбивали бойцов с ног, наваливаясь по трое-четверо, вгрызались в стыки брони. Я видел, как один из «молчунов» просто оторвал забрало шлема вместе с креплениями и погрузил кривые клыки прямо в беззащитное горло солдата. Багровые, пульсирующие фонтаны артериальной крови брызнули на серый, пыльный бетон, смешиваясь с гильзами и ошметками плоти.На правом фланге обороны захлебывался передовой БТР. Пулеметчик, стоявший за турелью тяжелого КПВТ, не переставая давил на гашетку. Крупнокалиберные пули рвали мутантов на куски, но их было слишком много. Парень за турелью закричал — даже сквозь оптику было видно его перекошенное от первобытного ужаса лицо. По наклонной броне машины, цепляясь за сварные швы, заклепки и скобы, словно огромные бледные пауки, начали карабкаться десятки тварей. Они облепили башню, игнорируя огонь из бойниц.Один из «молчунов», худой и жилистый, совершил невероятный прыжок. Он нырнул прямо на ствол раскаленного от непрерывной стрельбы пулемета. Мясо на его груди и руках мгновенно зашипело и задымилось, в воздух поднялся тошнотворный запах горелого жира, но мутант даже не дернулся. Используя ствол как мост, он скользнул вперед и дотянулся до стрелка. Когтистые пальцы впились прямо в лицо пулеметчика, сминая тактические очки и разрывая кожу. Дикий человеческий вопль оборвался бульканьем, а тяжелый пулемет дернулся в последний раз и захлебнулся, уставившись в серое небо дымящимся стволом.Я дернул бинокль вверх, сканируя ржавые конструкции разрушенного цеха, возвышавшегося над бойней. Это не могло происходить само по себе. Стая не действует так тактически грамотно. И я нашел то, что искал.На стреле старого, проржавевшего мостового крана, на высоте пяти этажей, неподвижно стояла фигура. Худая, высокая, укутанная в какое-то тряпье. Альфа. Вожак, дирижирующий этим оркестром смерти.— Витёк! — заорал я во весь голос, не отрываясь от бинокля и игнорируя собственное правило соблюдать тишину на позиции. — Сними ублюдка на кране! Быстро, мать твою, пока он нас не срисовал!С другого конца нашей бетонной крыши сухо, как удар хлыста, и резко щелкнула тяжелая снайперская винтовка. Раз. И через секунду — другой.Я впился глазами в линзы, ожидая увидеть, как голова Альфы разлетается кровавым облаком. Но расстояние было слишком велико, а гуляющий над промзоной порывистый ветер с залива задувал нещадно, снося тяжелые пули.Дзынь! Дзынь!Обе пули высекли снопы ярких оранжевых искр из ржавого железа стрелы крана буквально в полуметре от вожака.Вожак не отпрыгнул. Он не упал, не