Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

попытался укрыться за стальной балкой, как это сделал бы человек. Он медленно, плавно и почти презрительно повернул голову в сторону нашей высотки. Даже на таком расстоянии я почувствовал этот взгляд. Тяжелый, осмысленный, пробирающий до самых костей ледяным холодом. Он смотрел прямо на нас, безошибочно вычислив позицию снайпера.Альфа задержал взгляд буквально на секунду, словно запоминая наши лица. А затем просто сделал один неслышный шаг назад и беззвучно растворился в густых тенях под провалившейся крышей цеха, оставив нас наедине с нарастающим чувством того, что мы только что совершили роковую ошибку.Тем временем внизу всё было кончено. КамАЗы поглотила копошащаяся серая масса. Водителей вытащили через разбитые лобовые стекла, разорвав на куски еще до того, как они коснулись земли. Остатки хваленого Комитета Спасения, элитные бойцы, которых прислали показать нам «мастер-класс», образовали небольшое кольцо. Они палили во все стороны, кричали от ужаса, но их кольцо сжималось с каждой секундой.Мы смотрели на бойню. Смотрели, как гордость человечества захлебывается в собственной крови под натиском тех, кого еще утром считали тупым мясом.Я выхватил рацию, чувствуя, как ладонь стала скользкой от холодного пота.— Черных! Это первый! Сидеть тихо, мать вашу! Никуда не выдвигаться! Комитет уничтожен. Повторяю, Комитет уничтожен! Они в ловушке!

Небольшой, юркий вертолет, в котором находились лишь двое, заложил крутой вираж. Двигатели взвыли на пределе возможностей, лопасти со свистом рассекли плотный воздух, в последний момент уводя легкую машину из зоны поражения. Дымный след ракеты прошел в считанных метрах.А вот двум другим, тяжелым бортам повезло меньше. В небе расцвела ослепительная вспышка — одна из двух пущенных ракет ударила второму вертолету прямо в незащищенное стальное брюхо. Огненный шар мгновенно поглотил кабину, и машина, потеряв управление, рухнула вниз тяжелым, пылающим камнем. Если и можно было найти в этом кромешном аду хоть каплю хорошего, так это точку падения. Многотонный кусок горящего металла и пластика рухнул прямо в плотно копошащуюся толпу молчунов. Эти мутанты славились своей неестественной, бешеной живучестью, остановить их можно было лишь точным попаданием в два уязвимых места: голову или сердце. Но против сотни литров взрывающегося авиационного керосина и разлетающихся, как шрапнель, кусков бетона и кирпичей от соседних зданий не спасла даже их физиология. Взрыв выжег многих тварей до дотла, оставив на асфальте лишь дымящиеся ошметки. Другим было достаточно получить пробитие головы осколком кирпича или бетона… Так что поголовье тварей резко сократилось.Третий вертолет отчаянно пытался выжить после попадания второй ракеты. Пилот рвал рычаги, силясь выровнять заваливающуюся на бок, изрешеченную осколками машину… Но нет. Чуда не произошло. Поняв, что обречен, летчик совершил последнее, поистине героическое усилие. Подвиг, который мог быть воспетым в мирной жизни с работающими СМИ, особенно в военное время, как пример. Но сейчас…Скрежеща рвущимся металлом, вертолетчик невероятным образом докрутил падающую вертушку и направил ее прямо в ту точку, откуда к ним потянулись смертоносные следы. За высоким бетонным забором брошенной воинской части я уже успел разглядеть в бинокль фигурки людей. Они радостно, эмоционально жестикулировали, празднуя удачный пуск. Их триумф длился секунды. Горящий борт рухнул прямо на позицию комплекса «Оса», отправляя тех, кто пустил ракеты, на Высший суд, в очередь в ад, рядом с экипажем вертолета.В этот миг казалось, что само время замедлило свой бег, увязнув в густом, едком дыму. Из рации комитетчиков, сквозь шипение статики, донесся сдавленный шепот командующего операцией. Это был жуткий, монотонный речитатив, в котором искренняя, отчаянная молитва намертво сплелась с отборным матом и черными проклятиями.— Всем быстро на выход! Ускорились, парни! — хрипло, перекрывая звон в ушах от близких разрывов, рявкнул старший из группы комитетчиков, возвращая всех в жестокую реальность.Я перевел взгляд на передовой отряд. Гусь, которого я сразу выхватил глазами среди пробирающихся к выходу бойцов, оказался на редкость матерым и стрессоустойчивым мужиком. Он, как и все мы, прекрасно понимал, какой кошмар только что произошел в небе и что прикрытия больше нет. Но на его покрытом копотью лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал уверенно вести своих пацанов сквозь пыль и дым к спасительному разлому в бетонной стене.— Всем быть наготове, оттянуться немного к лесу. Черных, ты работаешь один. Аккуратно. Союзники начнут вот-вот выходить. Смотри только своих не задень, — бросил я в гарнитуру, не отрывая взгляда от окуляров бинокля.Сказал и тут же поймал себя на мысли: я назвал комитетчиков «своими». И, что самое странное, это внутреннее открытие меня нисколько не покоробило. Те ублюдки, что сейчас укрывались за бетонным забором военной базы, поступили абсолютно подло, ничтожно. С такими мне точно было не по пути. Понятно, что в этом новом, жестоком мире с каждым конфликтом нужно разбираться отдельно. Меня в свои тайны никто не посвящал — может, Комитет уже давно насмерть зарубился с теми, кто засел на ремонтной базе. Но даже если это и так, подобный удар в спину не имел никаких оправданий. Уничтожить вертолеты, дающие человечеству хоть какое-то преимущество в этой бескомпромиссной, кровавой войне видов за право на существование — это предательство самого человечества.Неожиданно эфир разорвал треск статики, и сквозь него пробился совершенно чужой, незнакомый голос, сочащийся издевательской насмешкой:— Ну что, хозяева города? Выхватили люлей? Зашкерьтесь под шконку и не высовывайтесь, терпилы.От кого прилетел этот презрительный посыл, гадать не приходилось. Сигнал шел из той самой воинской части, откуда только что ударили зенитными ракетами. Говор незнакомца был слегка приправлен зоновской феней. Впрочем, я, может, и не слишком хорошо знал реалии нынешнего времени, но прекрасно помнил конец девяностых, когда даже менты порой ботали так, что без удостоверения и фуражки хрен разберешь — бандит перед тобой или опер. И все же вывод о том, кто именно захватил власть на военной базе, напрашивался сам собой. Вероятность того, что на расстоянии чуть больше километра друг от друга обосновались сразу две серьезные, вооруженные до зубов группировки — и отморозки Волкова, и эти «зенитчики» — стремилась к нулю. — А не пошел бы ты… — эфир взорвался хриплым рыком командира комитетчиков. На невидимого собеседника обрушился шквал отборного, тяжелого мата и проклятий в адрес «недоношенной твари». Но такая реакция была, как по мне, проявлением слабости. И тот, кто ударил исподтишка и обрушил два вертолета, только смеялся, упиваясь моментом. И выжил же, гад, после того, как один из вертолетов упал на базе.— Похоже, на нашем районе нарисовался еще один урка, — с холодным сожалением констатировал стоящий рядом Седой, демонстративно,