Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

словно бы прямо сейчас готовился стрелять, проверяя заряды своей двустволки.— Не будем делать скоропалительных выводов, — ровно ответил я, продолжая вглядываться сквозь оптику в клубящийся над базой дым.Между тем, словесная пикировка в эфире продолжалась. Явно один провоцировал на неадекватность, а второй, комитетчик, адекватность на радость оппоненту, терял.— Я тебя, гнида, сейчас из минометов в пыль вкатаю! Ты лучше сам застрелись, мразь! — продолжал бесноваться в рации командир Комитета, окончательно потерявший самообладание.И вот за этой бесноватостью, словно бы и забыли о группе Гуся, который не так быстро, как хотелось, но пробивал коридор к выходу. А группы Черных грамотно, как и до этого, короткими очередями, прицельно, упокаивало ходячих молчаливых мертвецов. Так что работа шла. А я задумывался о большем… Я поставил себя на его место и мрачно усмехнулся. Меня бы тоже сейчас рвало на куски от бешенства. Будь у меня минометы, я бы уже отдал приказ крыть не по конкретным целям, а по площадям, стирая эту воинскую часть с лица земли вместе с ее обитателями. При условии, конечно, что хватает боекомплекта.Судя по начавшемуся вокруг движению, именно такое решение и было принято. Прямо сейчас, в клубах оседающей пыли, расчеты комитетчиков лихорадочно сворачивали тяжелые 120-миллиметровые минометы. К ним, надсадно ревя мотором, уже сдавал задом крытый тентом армейский грузовик — готовили огневые средства к переброске поближе к базе? Чтобы развернуться на новой позиции и начать методично втаптывать тех, кто командует на бывшей военной базе в бетон?Целая война разворачивалась буквально под нашим боком, на расстоянии вытянутой руки, и мне это категорически не нравилось. — Бах! Бах! — между тем послышались выстрелы со стороны базы. — Рапирой работают, — констатировал Черных, поняв по звукам, что происходит. Хотя, нет, не только по звукам. Наша птица все еще парила в облаках и отслеживала обстановку. И я посмотрел в планшет. Не выработалась привычка и понимание, что такие вот инструменты существуют, теряюсь. Да, там было видно. Не отчетливо, все в дыму, да и рябь по экрану шла, может РЭБ работали. Но две пушки были готовы стрелять, одна извергала из себя снаряды, которые били рядом с промзоной. Видимо целились в командирскую машину. Но она уже передвигалась, не давая себя поймать. В какой-то момент спряталась за единственной тут высоткой.Воздух дрожал от близких разрывов, тянуло едкой гарью, жженой резиной и тем специфическим, металлическим запахом крови и пыли, который всегда сопровождает масштабную бойню. Ввязываться в эту бойню по собственной инициативе было верхом глупости. Наша небольшая укрепленная база, держалась на нейтралитете, скрытности. Я не хотел лезть на рожон. И я твердо решил: пока комитетчики сами не запросят помощи по открытому каналу, мы не сделаем ни единого выстрела в сторону военной части. Почему? В таком случае совсем иная конфигурация переговоров вырисовывается, когда Комитет уже потерял немало своих людей, возможностей. Не думаю, что тех те вертолетов у них много. Особенно, тех, кто ими умеет управлять. Это не так легко. Хотя я такие курсы проходил.Но правила игры изменились за одну секунду.— Да ну на хрен… танк! — вдруг истошно, срываясь на хрип, закричала Настя.Это не был возглас страха. Скорее, как любопытный ребенок увидел на улице слона. Настя, как мне кажется, не до конца понимает, какая жесть прямо сейчас происходит.Я мгновенно перенаправил свою оптику в ту сторону, куда указывала моя женщина, сфокусировав линзы на воротах военной базы. Но они были уже закрыты. Танк, явно гремя траками, хотя отсюда и не слышно, уже двигался по асфальту, выезжал на проселочную дорогу, огибающую промзону, чтобы явно же выйти к месту, где и мои бойцы и штабная машина комитетчиков. Хотя нет, он резко свернул и заехал на промзону, срезая путь и с явным желанием проехать всю промку и выйти-таки к станции переливания крови, тут же ветеринарка, проходная завода.Сплошные, тяжелые маты рвались наружу, обжигая горло, но я стиснул челюсти до боли в суставах. Лишние эмоции сейчас ничем не помогут, они только затуманят разум, а мне нужна была ледяная ясность.Из глубины территории базы, ломая остатки кирпичной кладки и сминая ржавые ворота как фольгу, медленно выползала многотонная туша ОБТ — основного боевого танка. Судя по характерному силуэту приземистой башни и блокам динамической защиты, похожим на коробки из-под обуви, это был Т-72Б3, или что-то из его модификаций. Для меня было странно видеть все эти навесы и клетки, что установлены на нем. Нет, я знал, что это называется мангал в свободное время, я старался компенсировать знания о тех двадцати шести годах, что я пропустил. Но выглядело все на грозной машине как-то нелепо, несуразно.Но эта машина в условиях городских боев и при отсутствии у противника тяжелого противотанкового вооружения превращалась в абсолютного, неуязвимого бога войны. — Труба еще есть! — намекнул мне в гарнитуру Штурм.В его группе был последний наш гранатомет. — Пусть Комитет сожжет. Пока это не наша война. И отойдите чуть в лес, не попадитесь под артиллерию, — сказал я. И уже было понятно, что нас те, кто на базе игнорируют. А мне не известно, что они могут, чтобы окончательное решение принять.Между тем, дизельный двигатель танка ревел, выплевывая в серое небо густые клубы черного выхлопа. Гусеницы с лязгом и скрежетом перемалывали битый кирпич, оставляя на асфальте глубокие белые борозды. Танк двигался уверенно, не таясь. Те урки, или кто там… что захватили базу, явно нашли ключи не только к зенитным комплексам. Наличие на ходу тяжелой бронетехники меняло весь расклад сил на этой территории. Это был уже не просто конфликт двух банд. Это было планомерное уничтожение.Я перевел бинокль чуть правее. Отходящая группа комитетчиков, обремененная ранеными, втянулась в узкое горлышко между длинными ангарами складского комплекса. Они были как на ладони. До них оставалось метров восемьсот открытого пространства — идеальная дистанция для стодвадцатипятимиллиметрового гладкоствольного орудия.Башня танка дрогнула и начала медленно, неотвратимо разворачиваться в сторону складов, хищно опуская длинный ствол.Я лихорадочно просчитывал варианты. Если танк уничтожит отряд Комитета, те, кто на базе почувствуют абсолютную безнаказанность. И кто бы там не был, какими бы моральными качествами не обладал, а в их наличие и вовсе не вериться, они станут диктовать свою волю.Поглотив ресурсы промзоны, им потребуются и другое: рабы, новые, чистые от молчунов, территории. И тогда эта стальная махина приедет уже к нашим воротам. Отсидеться не получится. Моя иллюзия безопасности рассыпалась в прах под гусеницами этого Т-72.— Штурм, работай РПГ! — сказал я.— Командир, ударник запускать?