— это уже Черных отозвался. Тут же уши навострил молодой боец, бывший со мной на крыше, но который вел себя так тихо, что и не заметным оставался. А между тем, этот парень умел использовать ударные беспилотники. Таковых у Черных было… два. Всего два. — Да, давай ударную птицу! — решил я. Все, буду ввязываться. Сторону нужно выбирать. Такая нерешительность никогда не приводит к нужному, тем более к уважению. — Один старый РПГ-7, — мрачно отозвался Штурм. — В лоб мы эту суку не возьмем, динамическая защита сожрет кумулятивную струю. Надо бить в корму или под башню, сверху.— Значит, буй туда! — процедил я, принимая решение, которое, возможно, стоило нам всем жизни. Нейтралитет закончился. — Останови его, ударник еще минута и будет в воздухе. — Мало… если в мангал попадет, — сказал Штурм. Но больше не возмущался. Начал работать. В этот момент грохнул выстрел. Танк дернулся, издав оглушительный рев, из ствола вырвался сноп пламени. Ударная волна ударила по ушам даже здесь. Секунду спустя крайний ангар, за которым скрывался хвост колонны комитетчиков, просто перестал существовать. Он вспух изнутри огненным шаром, жестяные листы крыши взлетели в воздух, крутясь как осенние листья.— Андрей будь готов, сейчас вынырнет коробочка! — кричал уже я в гарнитуру, наблюдая на планшете, что танк преодолел препятствия, подавил и нацепил на себя немало молчунов, и уже собирался вырваться из промзоны с другой стороны, где и были мои.Раздался громкий хлопок, за которым последовал резкий свист. Граната ПГ-7ВЛ ударила танку точно под основание башни, в зазор между катками и надгусеничной полкой. Взрыв был страшной силы. Вспышка ослепила меня. Динамическая защита на борту сработала, отшвырнув часть кумулятивной струи, но граната ударила слишком удачно.— Чертяка! — вырвалось у меня. Танк содрогнулся. Лязгнуло так, будто лопнула гигантская стальная струна. Одна из гусениц со звоном разлетелась, тяжелые траки змеей скатились на асфальт. Машина по инерции проползла еще пару метров, дико крутясь на одном месте, подгребая под собой несколько тварей, и замерла. Из-под башни повалил густой, едкий белый дым.— Есть пробитие! — радостно рявкнул Андрей.— Отход, союзнички, птица на курсе! — тут же закричали в рации.— Сдохните! — отозвался еще и урка.Второй выстрел ударил в моторный отсек. Там защиты не было. Раздался глухой, утробный взрыв внутри бронекорпуса. Из решеток охлаждения вырвались языки пламени, мгновенно охватившие корму машины. Двигатель захлебнулся и заглох.Танк был мертв. Он превратился в стальную ловушку для своего экипажа.Люки на башне с лязгом откинулись. Из задымленного нутра, кашляя и ругаясь, начали выбираться танкисты в промасленных комбинезонах. Они не успели даже достать личное оружие.Короткие, сухие очереди бойцов Гуся, бывших рядом, прятавшись за стенами небольшого здания, не оставили им ни единого шанса. Охота была завершена. Стальной аргумент ремонтников догорал, отбрасывая дрожащие блики на закопченные стены промзоны. Наш нейтралитет закончился. Началась настоящая война.Тем временем, огибая танк и горящее рядом с ним масло, или дизель, обходили остатки парней группы Гуся. Их была дюжина. Всего двенадцать человек. Они стреляли в молчунов, которые все в этом месте были подранками. Твари двигались кто как: на двух конечностях, не факт, что на ногах, кто полз с оторванным низом. Так что нужно было потратить еще силы и боекомплект, чтобы окончательно упокоить и этих нелюдей.— Почти пустой, встречайте! Пополниться бы! — говорил в рации Гусь. — Беспилотники в небе! Командир! — кричали в рации. Началась трескотня, все били в воздух. Три, нет, четыре, или больше, беспилотника обходили высотный дом со стороны и куда они направляются, было понятно.— Уводите штабную машину! — кричал и я.— Ба-бах! — одну птицу подстрелили, она взорвалась в воздухе, уже заходящей на штабную машину. А потом… Первый прилет беспилотника… Второй… и все в цель. Штабной машины больше не существовало. — Всем группам! — взревел я в гарнитуру. — Помогайте союзникам. Уходим домой! Забираем их! Все забираем. Второй бэтер, если можно его забрать, давайте, парни! У нас впереди самый важный бой! Но пока раны залижем.
Я наблюдал за тем, как мои бойцы — группа Андрея — встретились с группой Гуся. Они двигались ко второму БТР осторожно, прикрывая друг друга, когда первая мина ударила в асфальт метрах в пятнадцати от техники.Взрыв. Столб дыма и пыли. Потом ещё два, почти одновременно.122-миллиметровые снаряды накрыли район плотным огнём. Техника, которую я себе присмотрел — БТР, способный вывезти раненых и прикрыть отход — превратилась в груду горящего металла. Кто-то там, на базе, намекал мне недвусмысленно: желания свои стоит пока поумерить.Я сжал кулаки, глядя на клубы чёрного дыма, поднимающиеся над позицией. Еще недавно, да буквально полчаса назад, ситуация казалась предсказуемой. Сейчас, нет.— Штурм, Чёрный, — переключился я на другие группы. — Прокатитесь к штабной машине. Рядом два КамАЗа. Заберите что можно, быстро.Ещё двум группам — штурмовикам и бойцам Чёрного — я приказал двинуться туда, где стояла штабная машина комитетчиков. Неподалёку от неё и два КамАЗа, почти целых.Попытался связаться с минометчиками Комитета, хотел призвать их отступить. Тщетно. Может уже с ними и связи не было. Те прямо сейчас, невзирая ни на что, выставляли миномёты неподалёку от ремонтной базы. Видимо, хотели отомстить. Поддались эмоциям. Собирались продолжать бой.Связи не было. Тишина в эфире.Штабная машина, по всей видимости, была транслятором. Без неё осуществлять связь на этом расстоянии было просто невозможно.Раненые были. Не все находились внутри штабной машины, когда ее накрыло — потому пару человек, контуженных, но живых, мои бойцы подобрали сразу. Были и другие раненные, или целые, но которые чудом смогли выбраться из промзоны из других групп. Погрузили их в машины. Повезли в сторону высотного дома, на крыше которого находился я. — Командир, КАМазы не заводятся. Ключей нет. Потом разберемся, — сообщал мне Черных.— Всех раненых сразу на базу! — приказал я, нажимая кнопку гарнитуры.Тут же повернулся к Насте.— Свяжись с общиной. От моего имени — пусть готовятся к приёму трёхсотых.Настя кивнула, не отрывая взгляда от бинокля. Её пальцы уже работали с внутренней рацией.Скоро, выстроившись в колонну, мои группы возвращались обратно — сюда, к моему наблюдательному пункту. Медленно, осторожно, прикрывая друг друга.— Командир, — обратился ко мне Седой. — Ты посмотри — молчуны бегут за машинами.Я не сразу обратил внимание на этот факт. Точнее, видел — но не придал ему значения. А вот Седой, который, как и героически погибший Полковник, умели считывать в том