Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

не русые. Чистый блонд, почти белёсый, выгоревший, как у скандинавов или северян. Были у него и веснушки на лице — россыпью по переносице, под глазами, на скулах — что возможно сделало бы этого представителя рода человеческого в какой-то мере милым, симпатичным на радость женщинам, этаким открытым парнем с мальчишеским обаянием. Но вот только милоты в нём не было ни на грош. Вообще. Взгляд жёсткий, насквозь просматривающий, губы поджатые, линия челюсти упрямая. Лицо человека, который давно перестал улыбаться просто так.Невысокий, кряжистый, коренастый — видно, что тренированный, причём серьёзно и долго. Да так, что возможно приближается к максимуму того, что его телосложение и конституция способны предложить даже при самых упорных, изматывающих, маниакальных тренировках. Не из тех, кто качает массу ради массы — из тех, кто качает функционал, силу, скорость реакции. Явно боец, серьёзный, причём и рукопашник, и стрелок. То, как он управлялся с автоматом — плавно, без лишних движений, как продолжение собственного тела, — а один раз даже использовал тесак в ближнем бою, и делал это не от отчаяния, а уверенно, технично, говорило о том, что мужчина более чем серьёзный. Профессионал. Вот только здесь, в этой комнате, собрались точно не пальцем деланные, не кисейные барышни, не те, кто вчера сидел в офисах и жаловался на пробки. Каждый прошёл свой ад. И если будет время, мне даже интересно будет стать с ним на кулаках в учебном бою, проверить, насколько он хорош. Чисто ради интереса, без злобы.— Скажу очевидное, — всё же несколько смутился Гусь, и впервые за всё время в его голосе появилось что-то похожее на неуверенность. — Я хрен знаю, кто вы такие на самом деле. Откуда взялись, как выжили, что за структура. Пацанам моим помогли, раненых забрали, оттащили из-под огня — это уже сколько-то баллов в вашу карму, плюс в копилку доверия. Я это ценю, честно. Но мир сейчас такой… — Он помолчал, подбирая слова. — У нас вон договорённости тоже были с ремонтниками, что они посидят тихо и вмешиваться не будут, нейтралитет соблюдут. Мол, мы их не трогаем, они нас. А те дождались, сука, когда мы влезем в ловушку с этими тварями, и ударили в спину. Ну и вышло всё так, как вышло.Он сжимал и разжимал кулак правой руки, методично, ритмично, словно выжимал невидимый эспандер. Пальцы побелели от напряжения, потом снова налились кровью. Я уже понял, что это у него такой индикатор нервозности и задумчивости, внутреннего напряжения, которое ищет выход. Тик, привычка, способ держать себя в руках. Сомневается мужик. И по всей видимости, сейчас собирался сказать что-то такое, что не совсем уполномочен озвучивать, что-то из разряда внутренней кухни, секретов командного состава.— Нас в комитете бойцов было сто девять человек, — начал он, и голос стал суше, жёстче, почти официальным. — При этом два полковника, подпол, один майор и я — капитан. Перебор на три взвода офицеров, — он усмехнулся горько. — Звания, правда, сейчас мало что значат, но структуру держали. Есть там, на базе, ещё десяток женщин, в основном родственницы — жёны, сёстры, дочери. В том числе и полковника, которого сегодня с нами не стало. — Голос дрогнул, но он взял себя в руки. — А ведь он был самым адекватным из командного состава, из совета комитета спасения. Держал баланс, не давал скатиться в бандитизм, в самосуд. А могли. Слушали его. Уважали. Троих он сам застрелил, там такие отморозки повылазили…Он замолчал, и в тишине этой паузы слышалось многое — боль, злость, бессилие.— Вертолёт наш… Это же было для понтов. — Он кивнул куда-то в сторону, туда, на поле где все еще стояла машина, может и получится как-то починиться. — Опять же, сколько там бойцов с нами полегло… Ещё два вертолёта раньше потеряли, сколько там людей положили эти твари, эти молчуны… — Он провёл ладонью по лицу, стирая усталость. — Так что я так скажу, мужики. Учитывая, что у вас тут ещё и медицина нормальная работает, и, как вы их называете, ремесленники есть, продовольственники, дети, семьи… Как бы не вышло так, что объединяться больше не с кем. Поэтому я бы предложил объединиться нам всем. Если есть ещё с кем, конечно. Потому как я уже понял — здесь дело нечистое. Ремонтники скорее всего договорились с урками. Альянс какой-то замутили. Родственные же души…Он посмотрел на нас, оценивая реакцию, потом продолжил:— Или вы не знаете, что Гомельская тюрьма под контролем зеков? Причём организованных, с иерархией, с порядками. Как и два крупных супермаркета в том районе, и ещё кое-какая территория вокруг. Мы с ними пока напрямую не встречались, но стычки были. Рога-то им поотшибали, когда они пытались расшириться на нашу территорию, показали, что мы не лёгкая добыча. Но не всем. — Он сжал кулаки. — Часть их банд осталась цела, и они точно не сидят сложа руки. Они ждут момента. Ждут, когда мы ослабнем.Я слушал, и с каждым его словом картина мира становилась всё более сложной, многослойной и опасной.Признаться, я даже забыл, как дышать. Для меня подобные расклады, такая картина мира — зеки, контролирующие целые районы, ремонтники, заключающие альянсы с непонятными турками, комитеты спасения, теряющие командиров один за другим, — были таким откровением, что я слушал буквально с открытым ртом, жадно впитывая каждое слово. И даже когда уже, наверное, надо было бы чуть привести в чувство Гуся, остановить его, дать передышку и ему, и себе, чтобы переварить услышанное, его исповедь прекращать не осмелился. Слишком важно. Слишком ценно. Каждая деталь могла стоить чьей-то жизни завтра или послезавтра.Мир вокруг нас расширился. И я бы предпочел, чтобы это произошло по причине торговли, заключения союзов, договоров с другими общинами. Но, нет. Даже в такой ситуации человечество, то, что осталось от него, лучше не стал, урок не усвоен. Вот и мы думаем о том, как выжить, но враг теперь не только, может и не столько молчуны. Они стали, словно бы декорация к фильму ужасов, но не главная угроза. Люди продолжают бороться между собой. И я, моя община, принимает такие правила. Будем драться за свое существование, развиваться. Других альтернатив я не вижу. И мужики, собравшиеся на Военный Совет, тоже.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: