Мертвая тишина. Том 2 - Денис Старый

Пойти на компромисс.Наверное, только те немногие, кто выбрался от Волка, кто осознал ценность свободы и то, что чаще всего рабство хуже, чем смерть — вот они будут против.Хотелось бы верить, что у меня есть ещё и те люди, которые преданы лично мне.Но это может привести к расколу в общине. А то и к прямому противодействию. Двух лагерей. Двух выборов. И как бы не сложилось дальше, единство общины уже даст трещину.Я сжал рацию сильнее.— Я тебя услышал, — сказал я наконец. — А что насчёт Комитета Спасения? Разве ты думаешь, что они оставят всё это без внимания?— А ты, дружище, не думай, — голос в рации стал приторно дружелюбным, обманчиво, конечно. — Тебе, точно, думать больше не придётся. Жить будешь — а думать не надо. Есть и другие, взрослые дядьки в городе. И они были недовольны тем, что комитет почти под себя всё взгреб.Шорох. Помехи.— Начнётся большая война… А нас никто трогать не будет. Будешь со мной — и тебя не тронут.Пауза. Голос стал жёстче.— Хотя до того момента, как кто-то заявится к нам на окраину города, пройдёт время. Которого мне будет достаточно, чтобы тебя убить.Мой собеседник явно был словоохотлив. И это играло мне на руку.Комитет спасения, по всей видимости, заигрался в игры — и проиграл. Немало ресурсов они лишились. И даже если у них и была военная база, то, как я уже размышлял, и люди будут конечны, и все остальные ресурсы тоже.И кому-то они по-любому наступили на пятки.Поэтому…— А какого хрена не поговорить? Не встретиться всем, не решить — как жить? Как город зачистить всем вместе, людьми? Мало воевали? Теперь есть враг — твари! — Я говорил эмоционально. Нарочито. — Людям разве мало было того урока, который преподала те, кто всё это совершил?Говорил так, чтобы у моего собеседника точно сложилось мнение — это у меня такой крик души.Каждое небольшое пророненное им слово — это та информация, которой у меня нет. И которая, по-любому, доставалась бы немалыми трудами. А может быть — даже кровью.Седой молча смотрел на меня. Настя застыла с рацией в руках.— Крик души? — переспросил голос, и в нём прозвучала насмешка. — Ты романтик, Корзун. Это хорошо. Романтики быстро умирают.— Все мы смертны. А некоторые, так и неожиданно, — сказал я.— Я думал, что ты не такой наивный. Людей же ты как-то подгрёб под себя, — голос в рации стал холоднее. — Всё. Я своё слово сказал. Днём, по-светлому, 16:00. Я жду тебя одного — на месте подбитой штабной машины комитетчиков. Отбой связи.Щелчок.Он отключился.На крыше было молчание. Тяжёлое, давящее. Настя испуганно смотрела на меня. Потом на Седого — видимо, ожидая, что пожилой мужик сейчас скажет что-то важное. Спасительное. Что перевернёт ситуацию с ног на голову.Но Седой молчал.И вряд ли он мог что-либо сказать из того, чтобы вдруг всё переменить.— Ты всем честно будешь рассказывать? — спросил он наконец, глядя мне в глаза. — Последствия осознаешь?Я понимал — прямо здесь и сейчас мне нужно принять решение.Меня слышал Витёк. Этот молодой, горячий парень — слишком уж бескомпромиссный. Может быть, пока что не обладает гибкостью ума. Для него всё однозначно — есть чёрное и белое. И, как я понимал, белое для него — это всегда драться. За себя, за свободу и прочее-прочее. Он не сможет смолчать. Нужно исходить из понимания, что информация о моем разговоре с кем-то станет доступной остальным.Тут был человек из группы Чёрных. Оператор беспилотника. А вот у них, скорее всего, решение было бы однозначное — они просто покинут общину. Потому что становиться рабами кого-то вряд ли кто-то захочет из них.Возможно, прихватят с собой всех спасённых медиков. Уйдут ночью.И я в этом осуждать их даже бы и не стал.Если бы всё шло к тому, чтобы мы сдавались на милость этим скотам с военной базы — я бы даже бронированные машины отдал бы уходящим. Понял бы их. И никаких рычагов сдержать это, кроме пролития крови, я не видел.И другие уйдут, скорее всего. Даже в неизвестность, на дачи, которые тут недалеко, в пару километров через лес, в деревни.Останутся только те, кого мы называем ремесленниками. Для них, как я понимаю, что одна община, что другая — особой роли не играет. Но только среди тех, кто не прочувствовал всю ущербность рабовладельческого строя у волковцев. — Как именно поступил бы ты? — Я посмотрел на Седого. — Я даже сейчас и не знаю. Но я буду сражаться.Жёстко. Без колебаний.— Я с тобой, — тут же, что меня очень порадовало, сказала Настя.Седой вздохнул.— Ты командир — вначале подумай, как это можно сделать. Их налёт на эту базу мы совершить никак не сможем. Они дом наш могут начать обстреливать. Хотя на пути у них будут другие высотки… Но если по навесу, гаубицей, да не спешить в этом деле…— Если у них есть ещё много ударных беспилотников, то тоже могут их тратить, — подхватил слова Седого человек из Чёрных, наш оператор БПЛА. — А тут проще — в окно залететь.— И что⁈ Из-за этого не сражаться⁈ — тяжело дышавший до этого, явно наполненный злости, выкрикнул Витёк.— Не думаю, что у них много ударных беспилотников. Они уже потратили их. Но на промбазе, как я понял, тот склад, не достался ремонтникам,– размышлял вслух я. Установилась пауза. Тишина.Причём уже не звучали никакие взрывы, выстрелы. Мир снова погружался в тихий постапокалипсис. О следах только что состоявшихся боёв говорила лишь частично разрушенная промзона. А также гарь — запах которой доносился даже до нас.Ветер принёс едкий дым. Запах горелой резины, металла.Я понимал, что нарушить эту тишину нужно именно мне. Иначе — что я за лидер?Поправил гарнитуру. Включил её.Сказал:— Всем группам — сбор у меня, на крыше. Через десять минут всем командирам прибыть. Созываем совет. Пауза.— Понял, — откликнулся Андрей.— Принял, — сказал и Гусь.Остальные подтвердили молча.Но Гусь… не мой же, а уже на Совет. Впрочем, может парень чего надумал там себе. Решил примкнуть? Ложка меда в бочке дегтя. Я посмотрел на Седого.— Ты прав. Нужно думать. Но не здесь. И не только мне.Он кивнул.Витёк стиснул зубы, но промолчал.— Командиры всех групп еще раз повторяю: оставить раненых и прибыть срочно ко мне. К окнам никому не подходить. Оставить следящих за небом подростков и бойцов, которые менее устали. Смотрим беспилотники. Остальным принять пищу и спать,