Преддверие I - Елена Федина
– Я здесь! – закричал я не своим голосом.
Удержать меня никто бы уже не смог. Я выпрыгнул в окно, отпихнув и Нарцисса, и Ольвина, упал неудачно, подвернул ногу, расшиб локоть, но даже не заметил этого. Мы бежали друг другу навстречу: я – прихрамывая, она – огромными скачками, и ничто уже между нами не стояло!
Она лизала моё лицо, я впивался руками в её белый мягкий мех, я целовал и кусал её, стеная от счастья и муки.
– Ты пришла! Как хорошо, что ты пришла! Если б ты знала, как мне плохо без тебя!.. Это Бог меня услышал!..
Я, как всегда, не угадал. У Бога были свои планы на мой счёт. Словно в насмешку, моя тигрица вдруг исчезла. Растворилась! Превратилась в воздух! Мои руки обнимали пустоту… Какая-то сила разъединила нас легко и просто, как два пёрышка! Это было уже слишком. Я сам зарычал от бессилия, как тигр, и долго и бесцельно стучал по земле кулаками.
Поднял меня Ольвин. Нарцисс стоял тут же с перекошенным лицом: они тоже выпрыгнули в окно вслед за мной. Я вырывался в припадке бешенства, я ненавидел в эту минуту всех и самого себя в том числе.
– Пустите меня! И вообще, катитесь к чёртовой матери!.. Ну, чего уставились?! Вы мне надоели! Оба! Пропадите вы пропадом!
Ольвин крепко встряхнул меня за плечи.
– Ну, что это ещё такое? А ну-ка, утихни!
Я опомнился. Мне стало стыдно. Со мной говорили как с капризным ребёнком.
– Да отцепись ты наконец…
– Мартин, надо срочно ехать домой.
– Домой?
– С ней что-то случилось. Тигрица пропала. Совсем. Ты понимаешь, что это значит?
– Нет, – помотал я головой.
– Вспомни, что было в прошлый раз!
Я вспомнил. Я обмер от жуткой догадки. Я бросился к Нарциссу.
– Мне нужно уехать, Нарцисс. Срочно!
– Опять с ним?
– Я завтра вернусь, клянусь тебе!
– Не успел вернуться – уже убегаешь?
– Да никуда я не денусь! Никуда! Мне просто очень нужно!
Он колебался недолго:
– Я поеду с тобой.
Такого я никак не ожидал. Скорее, думал, что он заупрямится.
– Это ещё зачем? Я и так вернусь, Нарцисс. Я теперь твой раб навеки.
– Я поеду с тобой, – повторил он упрямо.
Мы ехали вчетвером: Нарцисс, Энди Йорк, Ольвин и Даная Доминицци. Даная ловко сидела на Дедале и от нас почти не отставала, мы неслись галопом что есть силы. Не знаю, правда, откуда эти силы ещё брались.
Я уже не представлял, как вернусь опять в этот дом. Он остался уже в другой жизни, как щемящее воспоминание, как сладкий и спокойный сон. Никогда уже мы вчетвером не соберёмся у камина и не рассмеёмся так весело и простодушно какой-нибудь незатейливой шутке, я не буду сидеть перед Изольдой на кухне, смотреть на неё и сматывать ей клубки, послушный и добрый, как сытый домашний кот. Снова Нарцисс, снова Кристофер, снова бесконечное ублажение самых дурных своих наклонностей: тщеславия, лени, сладострастия! У меня теперь только одна дорога – в роскошное рабство и в бездну пороков.
Подъезжая к Тарлеролю, мы уже порядком устали, но вид городской стены с башнями и шпилями придал нам сил. Прохожие шарахались от нас в стороны и прижимались к стенам. Молодой барон Оорл вёл себя так же бесцеремонно, как и старый, впрочем, я к нему несправедлив.
Ольвин спрыгнул с коня первым, но пока он подавал руку Данае, я уже успел вбежать в дом.
– Изольда! – заорал я с порога.
Её не было ни на кухне, ни в гостиной. Она лежала на полу в своей комнате в луже крови. Над ней стояла окаменевшая Нолли, по лицу её были размазаны слёзы вперемешку с чёрной краской для ресниц, подбородок мелко трясся.
– Я вошла, а она уже мёртвая…
У Изольды уже не было признаков жизни, она потеряла слишком много крови, лицо было белое как мел, перекошенное мукой. Мы опоздали! Я прижал её к себе и завыл как побитый пёс.
– Что с ней? – спросил Ольвин, вбегая следом. – Опять перерезала вены?!
Где-то в дверях вскрикнула Даная и ахнул Нарцисс. Нолли всхлипывала, я стонал.
– Успокойтесь, – жёстко сказал Ольвин, и мы все застыли на месте, так повелительно это прозвучало. – Мартин, вскипяти воду. Быстро! Дана, открой окна. Нолли – аптечку! А ты, – он повернулся к Нарциссу, – сбегай, что ли, за доктором. Три дома вниз по улице…
Сам он расстегнул Изольде ворот и перенёс её на кровать. Я побежал на кухню.
Вода не закипала мучительно долго. И куда-то запропастился Нарцисс, не застал, наверное, доктора дома! И слишком громко рыдала там наверху Нолли, младшая сестра Изольды. Я был готов сделать что угодно, перевернуть мир, выпустить из себя кровь по капле… но от меня требовалось только вскипятить воду.
С улицы послышался бодрый конский топот. Я выглянул в гостиную. Вошёл Нарцисс, а вслед за ним личный лекарь герцога Тарльского и ещё два медицинских светила с увесистыми саквояжами. Когда он только успел их собрать?!
– Я подумал, что так будет лучше, – сказал он изумлённому Ольвину, – если они не оживят твою сестру, я их повешу.
– Вы бесподобны, ваше величество, – сказал Ольвин, и в эту минуту я был с ним полностью согласен.
Мы с ним отнесли наверх, в комнату Изольды, котёл с кипятком. Потом доктора нас выгнали: и меня, и Данаю, и Нолли. Ольвин вышел последним. Он сел на ступеньки и стиснул голову руками.
Была жуткая тишина, нарушаемая только всхлипываниями Нолли. Я обнял её, вытер перепачканное лицо платком и поцеловал уже совершенно бессознательно, чисто по привычке. Она почему-то стала вырываться.
Я не сразу понял, что происходит, что я целую маленькое чудовище. Во рту у неё был привкус крови. По тому, как застыли мои губы, как окаменели руки и остановилось дыхание, она догадалась, что я наконец прозрел, наивный мечтатель, самовлюблённый болван, глупый сказочник, который верит в такие случайные совпадения. Она попятилась, мотая головой.
– Нет, нет, нет…
– Да как же ты могла… Да ты…
У меня не было слов. Я просто тряс её как тряпичную куклу, пока Ольвин не раскидал нас в разные стороны.
– В чём дело?! Чего ты ещё хочешь от моей сестры?!
– Она убила Изольду, – еле выговорил я.
Это звучало дико, я сам себе не верил, но всё складывалось воедино: пропавшая книга, листы в моём кармане, тупой нож, кровь на её губах.