Преддверие I - Елена Федина
– А как звали эту женщину? – спросил я хмуро.
– Ведбеда, – спокойно ответила графиня. – А что? Тебя что-то встревожило?
– Она следила за мной всю жизнь.
– Ничего удивительного. Она-то знала, кто ты.
– Но зачем она это сделала? Зачем ей было вас обманывать?
– Видишь ли, она оказалась членом некой секты, которая очень агрессивно относится к плотской любви, особенно внебрачной. И вообще ко всем проявлениям человеческих чувств. Ведбеда решила таким образом наказать нас обоих: и меня, и тебя. Если бы я тогда знала, кто она, я бы никогда не доверила ей своего ребёнка!
Мне было очень странно и забавно слышать от этой совсем ещё не старой, красивой женщины, которая была чуть выше моего плеча, что я – её ребёнок. Сознание отказывалось принять факт, что я обрёл мать. Когда я смотрел на неё, щемящее чувство не покидало меня.
– Мне кажется, здесь кроется что-то ещё, сударыня.
– Возможно. Мне всё равно.
– По-моему, вы не столько уверены, что я ваш сын, сколько этого хотите.
– А разве ты этого не хочешь?
– Обо мне и речи нет. Мне кажется, что я сплю.
Мы беседовали до полуночи. Я рассказал ей о детстве, о своих скитаниях по Лесовии и за её пределами и даже о том, что так мучило меня все эти годы.
– Я не выдавал Юзеста, – сказал я в который раз, – я даже устроился охранником к герцогу Навскому, чтобы понять, как он узнал о заговоре. Но тщетно.
– Видишь ли, мой мальчик, – вздохнула графиня, – герцог Навский знает всё сам, ему не нужны шпионы, его не интересуют доносы.
– Он ясновидец?
– Не он. Один из его Советников.
– Который?
– Зорлез.
– Он опасен?
– Как знать! Советую тебе никогда не иметь дела ни с герцогом, ни с его свитой.
О себе она тоже рассказала, я узнал, что она никогда не была замужем, но у неё есть три дочери, три мои сестры: одна здесь, я её уже видел, вторая в монастыре, ужасно набожная, третья сбежала с каким-то проезжим купцом, и след её простыл. Узнал я и ещё много всяких деталей из её бурной жизни.
Мы договорились встретиться в полдень. К этому времени графиня обещала уже подписать все бумаги, касающиеся моего перевоплощения из непутёвого бродяги в знатного вельможу. Мне с трудом в это верилось.
На прощанье она протянула мне такой увесистый кошелёк, как будто до обеда мне предстояло купить особняк с конюшней. Я отказался от него с небрежной лёгкостью человека, у которого завтра будет в тысячу раз больше.
– Завтра войдёшь сюда как хозяин, – улыбнулась она, вскинула руки, притянула к себе мою голову и покрыла торопливыми поцелуями моё заросшее лицо.
«Завтра же побреюсь», – решил я, растрогавшись.
* * *
Странное у меня было состояние, когда я шёл обратно. То ли я летел, то ли плыл, то ли вертелся, подобно позёмке. Нельзя получать так много и сразу! Я наконец осознал, что я богат, я бешено богат!
Меня бросило в жар, несмотря на мороз. Я ввалился в харчевню в распахнутом полушубке, весь горя от возбуждения и восторга.
Эска немного остудила мой пыл. Я и забыл, что она ждёт и волнуется.
– Что с тобой? – Она кинулась ко мне и вцепилась в рукава моего полушубка. – На тебя напали?
– Да что ты! – усмехнулся я. – Я сам нападу на кого хочешь!
Эска тревожно заглядывала мне в глаза:
– Всё в порядке?
– Всё очень хорошо. Ты не спала?
– Нет, конечно. Слава богу, что всё обошлось! Ты голодный?
Я вдруг понял, что зверски проголодался.
– Да-да-да! – проговорил я страстно. – Принеси мне что-нибудь, можно холодное.
Эска принесла поднос с едой в мою комнату. Она села со мной за стол и приготовилась слушать. Я обгладывал куриную ножку и думал, с чего начать. И начал.
– Ты бы вышла за меня замуж? – спросил я, проглотив последний кусок и чуть не подавившись от волнения.
Она посмотрела на меня грустно и устало:
– Конечно.
– Ты не шутишь?
– А ты?
Три свечи догорали, взволнованно дрожа от моего дыхания. Я взял её сильную руку, натруженную и шершавую, согрел в своей руке, как маленького беспризорного зверька. Я знал, что у этого зверька теперь будет хозяин, который не даст его в обиду и сделает для него всё, что сможет.
– У меня разбилось зеркало, как только тебя увели, – прошептала Эска, – это очень плохая примета.
– Я куплю тебе сотню новых, – сказал я.
– А я куплю тебе новый камзол, – улыбнулась она, – твой совсем износился.
Она была ещё в прежней жизни, а я был уже в новой. Слова её вернули меня к реальности. Мы сидели в старой корчме, у меня действительно был поношенный камзол, потёртые штаны и заштопанные носки. У меня и денег ещё не было, и бумаги ещё не были подписаны. Я решил ничего пока ей не говорить. Тем более она восприняла бы это как розыгрыш.
– Я смогу тебя обеспечить, это я тебе обещаю, – сказал я уверенно, – не думай, что я собираюсь просто пристроиться к твоему хозяйству.
– Не думаю, – вздохнула она и перечислила ещё кучу вещей, которые собирается мне купить.
Пытаясь приостановить этот унизительный для меня перечень, я её поцеловал. Я мечтал об этом лет двадцать пять, а может, и больше. Я был неравнодушен к ней, наверное, с пелёнок. И что мне было до того, что она уже не так свежа, стройна и ослепительна, как раньше? Прекрасней Эски никого не было и быть не могло.
Мне казалось, что ко мне снизошла богиня. Я боялся дотронуться до неё, я с трепетом снимал её одежды, я не мог насмотреться в её кошачьи глаза. Мне дикой показалась бы мысль, что простая трактирщица недостойна меня, новоявленного графа Гальма, мне бы такое даже в голову не пришло. Это я был, есть и буду её недостоин.
Эска проснулась раньше и уже занялась делами. Я обнял её подушку, насладился запахом её волос и встал счастливый и окрылённый. Оделся, умылся, побрился наконец и нашёл себя вполне сносным. Эска потрогала мою отполированную до гладкости щёку и сказала, что теперь я выгляжу совсем беззащитным.
– Почему это? – возмутился я.
– Не знаю. – Она пожала плечом. – Я ведь уже говорила, что ты мне кажешься уязвимым и что тебя легко обидеть.
– И за такого нытика ты собралась замуж?
– И не передумаю, – засмеялась она, – не надейся!
После обеда мой час настал. Я отправился к графине Гринцинии Гальма.
Ветер стих, но всё равно было очень холодно. Я дошёл до особняка, порядком