Преддверие I - Елена Федина
Привратник меня не впустил. Я понял, что он не узнал меня без бороды и усов, и терпеливо объяснил ему, что я тот самый вчерашний гость и что графиня ждёт меня.
– Сожалею, – ответил он торжественно, – но графиня не сможет принять вас.
– Как это не сможет? – неприятно удивился я. – Почему?
– Госпожа графиня умерла.
Никогда в жизни я не слышал столь убийственной для меня фразы. «Госпожа графиня умерла!» Я тупо смотрел на привратника, не в силах понять, что происходит.
– Как умерла? Ещё вчера в полночь мы с ней разговаривали!
– Через час, как вы ушли.
Ещё минут пять мы говорили об одном и том же, я повторял, что такого не может быть, а он твердил своё. Его терпению можно было удивиться. Потом я наконец опомнился и захотел узнать подробности, но подробностей он не знал или не хотел говорить кому попало. Тогда я попросил позвать Лориан.
Дверь захлопнулась у меня перед носом, минут через десять, когда я уже перестал надеяться и окончательно околел, ко мне вышла заплаканная горничная и завела меня в прихожую. Оттуда мы на цыпочках прошли в какой-то закуток для слуг и сели на скамью.
– Я знаю, что ты мой брат, – сказала она, всхлипнув, – я тебя ждала.
– Графиня тебе всё рассказала?
– Да. Когда поняла, что умирает.
– А как она это поняла?
– Силы стали уходить из неё, как песок сквозь сито. Бедная мама!
Лориан опять всхлипнула и уткнула носик в батистовый платок.
– Что она тебе говорила? – спросил я, чувствуя смутную тревогу, смерть графини слишком напоминала смерь сестры Джоло.
– Почти ничего. Ей было очень плохо. Она велела мне взять деньги и уехать отсюда немедленно. Она настаивала, но не могла же я её бросить в таком состоянии!
– Тебе надо было уехать, – сказал я мрачно, – ты красива, а тут, как я понимаю, на красивых женщин мор!
– Тише! – Она испуганно подняла на меня заплаканные глаза. – У нас слишком много гостей.
– Ты подозреваешь кого-нибудь?
– Упаси бог! Матушку никто не убивал, она была одна, просто…
– Что «просто»?
– Просто она знала, что умрёт.
– Почему ты так думаешь?
– Она сказала мне: «Я всё-таки не успела». Понимаешь?
– Да. Я понимаю, почему она так спешила сделать меня наследником. У неё не было опасной болезни?
– Нет. Матушка никогда ни на что не жаловалась.
– Значит, её убили.
– Тише, умоляю тебя!
Мы оба надолго замолчали. Вокруг была тишина, скорбная и тревожная. Я снова столкнулся лицом к лицу с внезапной смертью, и в этот раз, надо признать, она посмеялась надо мной изощрённо!
– Давай поделим деньги пополам, – предложила Лориан чуть слышно, – ты же не посторонний.
Речь, видимо, шла о кошельке, от которого я вчера широким жестом отказался.
– Бери всё, – сказал я твёрдо, – и немедленно уезжай отсюда. Ты и сама знаешь, что тебе опасно тут оставаться.
– Но завтра похороны. Должна же я проводить её в последний путь!
– Нет!
Не знаю, почему Эска считала меня беззащитным, но на Лориан я нагнал ужаса одним только словом. Слёзы её высохли, она кивнула и поспешно пошла собирать вещи. Я смотрел ей вслед и думал, что, наверное, никогда её больше не увижу. А жаль.
Обратно я шёл, мороза уже не чувствуя. Камни моих воздушных замков рушились на меня медленно и весомо, как вполне заслуженные подзатыльники, и мысли мои путались. Я потерял мать, не успев её обрести, я потерял своё призрачное богатство, я получил очередной плевок в лицо от Смерти, от внезапной, безвременной, предательской смерти, которую так ненавижу. И (о ужас!) я обещал Эске то, чего уже никак не смогу выполнить: обеспечить её. Я был беден, безроден, лжив, беспомощен перед Смертью и как идиот гладко выбрит.
Эска примеряла свадебное платье. Её подруга помогала ей подшивать его снизу и сидела на полу. Мне стало не по себе, когда я увидел эти радостные приготовления.
– Я уже договорилась со священником, – сообщила Эска, – завтра утром он нас обвенчает.
Чему тут было удивляться? Она привыкла всё решать и делать сама. А я всегда с удовольствием готов был ей подчиняться.
– Ничего не выйдет, – сказал я.
Эска посмотрела на меня вопросительно, вся внутренне напрягаясь, как зверь перед прыжком.
– Ильма, выйди, – попросила она подругу.
Та вышла, бросая на меня любопытные взгляды.
– В чём дело? – сухо спросила Эска. – Ты уже передумал?
– Завтра утром похороны, – сказал я, – я не могу венчаться, когда хоронят мою мать.
Пришлось рассказать ей всё как есть. И про мой взлёт, и про моё падение. Она смотрела на меня то с надеждой, то с жалостью, она переживала вместе со мной эту короткую и очень странную историю, и я был ей за это невыразимо благодарен. Я всё рассказал, и мне стало легче.
– Я обманул тебя, – закончил я, – у меня нет ни дорлина. Зачем тебе такой муж, Эска?
– Дело не в твоей бедности, – вздохнула она, – а в твоей гордости. Из-за неё ты сбежал от меня на целых шестнадцать лет, из-за неё ты хочешь отказаться от меня навсегда! Правильно мне нагадала когда-то Жеральдина, что я буду ждать тебя всю жизнь.
Она была так прекрасна в недошитом белом платье с примётанными рукавами и неподвёрнутым подолом! Она была похожа на молодую девушку, у которой вся жизнь ещё впереди и которой безумно хочется счастья. Я обнял её и прижал к себе так крепко, как мог.
– Прости меня, Эска. За всё. И не слушай свою Жеральдину. Если я тебе нужен, я никуда от тебя не уйду. Ни за что!
– Хотелось бы верить, – сказала она.
Остаток дня прошёл в мелких хлопотах, ночь – как в бреду. Я почти не спал, и мысли, одна хуже другой, лезли в мою голову. Эска делала вид, что спит, но, по-моему, тоже о чём-то напряжённо думала или боялась чего-то.
* * *
Утром я отправился на похороны. Близко меня не подпустили, было много особ, куда более значительных, чем я, в том числе наследник всего состояния, кузен графини Гийом Гальма и даже, видимо, сам король Лесовии Эрих Четвёртый. Лориан не было.
Я проследовал в толпе слуг до кладбища, постоял там до самого конца, пока графиню не занесли в склеп и не закрыли ворота. Ворота я внимательно рассмотрел и решил, что перелезть через них – дело нехитрое. Проститься с