Преддверие I - Елена Федина
У меня было достаточно времени, чтобы оглядеться и отойти от холода, пока за мной не пришла лёгкая, как бабочка, горничная и не предложила проводить меня к графине. Её общество понравилось мне гораздо больше, чем угрюмый капитан со своими солдатами. Она улыбалась мне и охотно отвечала на вопросы, на которые знала ответы. Как её зовут, она сказала, а зачем я нужен графине, понятия не имела.
– Матушка такая странная!
– Матушка? – удивился я.
Девушка, шедшая на полшага впереди меня, была в переднике и чепце и держалась очень просто. Я остановился.
– Ты разве не горничная?
– Горничная, – сказала она весело, – но я её дочь. Незаконная. Графиня могла отдать меня в приют, или в монастырь, или подбросить кому-нибудь, как это принято у знатных дам, но она оставила меня при себе. Она так добра ко мне!
Девушка была очень красивая, смуглая, с голубыми глазами и огромными чёрными ресницами.
– Но это же дико – быть у своей матери служанкой, – сказал я ей.
Она пожала плечиком и улыбнулась:
– Нынешний король очень строгий и порядочный. Он запретил признавать незаконных детей.
– Как будто этим можно бороться с распущенностью!
– Ему очень трудно, – с сочувствием сказала девушка, – если бы ты знал, кто его окружает… Ой! Я ужасно болтлива, это правда!
– Не бойся, Лориан, я не служу в тайной полиции.
– Пройдём. Она, наверно, уже заждалась.
Лориан оставила меня одного в маленькой, благоухающей только что срезанными розами гостиной с лиловыми шелками и старинными картинами на стенах, с ярко горящими свечами, с источающим жар камином, со столом, уставленным сверкающими фужерами и графинами, с мягким ковром на полу и мебелью из чёрного дерева.
Я прошёлся взад-вперёд, чувствуя себя неуютно и тревожно. Мне казалось, что за мной наблюдают невидимые глаза. Жизнь научила меня быть терпеливым. Я ждал.
Когда из-за портьеры появилась эта женщина, я прежде всего почувствовал тоску, непонятно откуда взявшуюся, глубинную, щемящую тоску. Это был не страх, не разочарование, не дурное предчувствие… это было что-то до сих пор мною не испытанное.
У неё не было возраста. Её красота усиливалась тем королевским достоинством, с которым она держалась; её достоинство подчёркивалось строгим чёрным нарядом, который исключал всякую мысль о развлечении; её волосы были черны, а глаза голубы, как летнее небо.
– Итак, ты – Кристиан, приёмный сын трактирщика Юзеста Дерта, казнённого шестнадцать лет назад за участие в заговоре против герцога Навского, – начала она глубоким, низким голосом.
– Да, – сказал я подавленно.
– Тебе тридцать два года, из них шестнадцать ты отсутствовал.
– Да.
– Ты беден.
– Как церковная крыса.
– Тебе нечего терять, не так ли?
– К чему вы клоните, сударыня? Если вы считаете, что это я выдал Юзеста, и собираетесь предложить мне деньги за нечто подобное, то вы зря теряете время. Я ни в чём не виноват, хотя и не собираюсь это никому доказывать.
Лицо графини было непроницаемо, невозможно было понять, разочарована она, или довольна, или ей вообще всё равно.
– От тебя это и не требуется, – сказала она и указала на кресло, – садись.
Я сел, она устроилась напротив и долго молча смотрела на камин. Я снова ждал. Напоминание о заговоре испортило мне настроение окончательно. Я приготовился выслушать какое-нибудь отвратительное предложение, которое человеку порядочному и не так нуждающемуся в деньгах сделать бы никто не решился. Мне была отвратительна эта лиловая гостиная и эта слишком красивая женщина, нагоняющая на меня тоску.
– У меня не осталось сомнений, – сказала она наконец, – что ты мой сын. Мне достаточно было посмотреть на тебя.
Я чуть не подпрыгнул вместе с креслом. Лиловая гостиная как-то странно завертелась у меня перед глазами.
– Молчи! – опередила она меня. – Ты ничего не можешь мне возразить, потому что ничего не знаешь.
Я мог возразить только одно: мы с ней совсем не похожи. Я вообще был не похож ни на кого в этих краях. Да, у меня были тёмные волосы и чёрные глаза, как у большинства, но белая кожа и заострённые черты лица выдавали во мне скорее уроженца Тераля, чем Навскии.
– Никогда не ощущал в себе присутствия столь благородной крови, – пробормотал я.
– Ты удивлён, Кристиан, я знаю, – сказала графиня уже мягче, – я сама узнала об этом только сегодня утром. Я считала, что мой незаконный сын воспитывался в приюте и умер в детстве. Но это был не мой сын.
– Как же вы узнали, сударыня?
– Женщина, которой я поручила отнести моего ребёнка в приют, обманула меня и отнесла его трактирщику. Сегодня утром она призналась мне. На этом твои несчастья кончились, Кристиан.
– Вы хотите устроить меня своим слугой? – усмехнулся я.
– Я хочу передать тебе свой титул и все свои владения, – сказала она с достоинством и непоколебимой уверенностью, – я хочу, чтобы ты стал моим наследником, и немедленно. Завтра же.
«Уж не сплю ли я с перепою? – подумал я. – Вот тебе и дурное предчувствие!»
– Благодарю вас, сударыня, но ведь это невозможно!
– Почему же?
– Я же незаконный ваш сын, если это вообще так. Вам понадобится разрешение короля.
– Король благоволит ко мне, – улыбнулась моя новоявленная матушка, – об этом можешь не беспокоиться. Завтра же ты станешь законным графом Гальма.
У меня кружилась голова не хуже, чем от тиманского пива. Мне страшно было подумать, какие возможности передо мной открываются с этого момента. Тем не менее что-то я ещё соображал.
– Король далеко, – сказал я, из последних сил стараясь мыслить трезво, – завтра вы никак не попадёте в Трир.
– Король здесь, – ответила она спокойно, как будто короли так запросто разъезжают по всяким провинциальным городишкам вроде нашего Тиноля.
– Сударыня, – сдался я, – вы сообщаете мне одну невероятную новость за другой!
– У всякого чуда есть своя причина, – усмехнулась она.
– Что же мне делать теперь? Я в полной растерянности.
– Надо полагать.
Графиня встала и подошла к столу.
– Иди сюда, Кристиан, мы что-нибудь выпьем за встречу. И за твоё будущее. Я хочу за тебя выпить… ты мне нравишься, сын мой, жаль только, что ты так космат и небрит и я не могу рассмотреть твоего лица.
– Боюсь, что я не похож на вас ни капли, ваша светлость.
– Это ничего не значит.
– Ну а если вы всё же ошибаетесь? Если эта женщина снова солгала, а вы так поспешно отдаёте мне всё, что имеете?
– Даже если я ошибаюсь, – улыбнулась она, – это тоже не имеет значения.
– Не понимаю.
– Ты поймёшь очень скоро.
Странное подозрение вдруг пришло мне в голову. Я даже не допил своего