Преддверие II - Елена Федина
Рука моя дрожала от волнения и досады, но рисовала я быстро и уверенно. Потом спрятала рисунок в шкафу, повязала платок, взяла лампу и отправилась на половину Конрада.
Попасть к Веторио оказалось не так-то просто, надо было пройти через спальню барона, который мог проснуться и не узнать меня в таком виде. Я прикрывала лампу рукой и шла тихо, как мышь. Сердце моё давно уже превратилось в дрожащий, болящий комок, и оно мне просто надоело со своей болью!
Я осторожно постучала. Веторио долго не открывал, потом я услышала шаги и заметила свет под дверью. Он приближался. Дверь слабо скрипнула.
Мы оба стояли с лампами, он и я. Он был в халате, постель разобрана, подушка смята, одеяло откинуто. По всему было видно, что я прервала его сладкий сон.
– Извини, но утра дожидаться мне некогда!
Он молча взял мою лампу и поставил на стол. Он был немыслимо хорош. С каким наслаждением я бы вытащила его из этого халата и прижалась к его юному телу…
– Что ты со мной сделал?!
– Я хотел как лучше.
– Ты этого хотел?!
Я развязала платок и кинула его на спинку стула, волосы рассыпались по плечам, и это, наверное, было очень красиво, потому что он искренне изумился и сказал с упрёком:
– Вот видишь, как ты прекрасна, Веста.
У меня сжалось сердце. А вдруг он с самого начала видел во мне это? Видел сокрытое, как настоящий мастер. Видел и проявил это… и не так уж был лицемерен, когда целовал меня? А вдруг?.. Что ж, тем досаднее будет это потерять. Такова уж судьба моя злосчастная.
– Ты дитя, – сказала я со вздохом, – которое не ведает, что творит. Это у вас там принято менять обличие. А у нас – нет. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
– Повторяю, я хотел как лучше.
– Кому? Мне? Сначала дразнишь меня любовью, потом красотой, как будто я игрушка тебе… А что я буду делать дальше, ты подумал? Каково мне снова превращаться в старуху?
– Зачем, если ты этого не хочешь?
– Затем, что я должна быть собой. Мне сто лет, у меня взрослые внуки!
– Ну и что?
Он и правда не понимал. Пропасть между нами была огромная, у неё не видно было краёв.
– Ну вот что, – сказала я раздражённо, – сделай так, чтобы к утру я стала прежней Вестой. В замке Карс было уже достаточно оборотней, чтобы к ним прибавилась ещё и я.
– А вот это совершенно невозможно, – услышала я к своему ужасу. – Не придумано ещё такого средства, чтобы искусственно старить!
– Ты что, издеваешься?!
– Нисколько! Ну подумай: кому бы пришло в голову просить об этом? Только тебе.
– Что же мне делать по твоей милости?
– Что хочешь. Если ты боишься, что тебя здесь не узнают, уезжай отсюда. Лесовия большая. Ты очень красива, это я тебе говорю как мастер, и деньги у тебя есть. Ты сможешь выйти замуж за кого захочешь, хоть за барона, хоть за герцога. У тебя впереди целая жизнь, если ты забудешь наконец, что тебе сто лет!
Он говорил спокойно и насмешливо, ему было абсолютно всё равно, останусь я в замке или нет.
– Ты превратил меня в изгнанницу, – сказала я с обидой.
– Зато я подарил тебе молодость.
– Мне не нужна твоя молодость!
Я опустилась на стул и уронила руки. Он меня не любит, ни капельки не любит! Ни старую, ни молодую! Зачем он целовал меня утром, зачем?! Неужели просто не нашёл другого способа задержать меня в моей комнате?!
– Помнишь, я спросила тебя, что тебе нужно? И ты ответил тогда: «Остаться в замке».
– Помню, конечно.
– Спроси теперь меня, спроси, что нужно мне.
– Ну хорошо. – Он устало улыбнулся. – Что нужно тебе?
И я ему ответила:
– Остаться в замке.
Веторио смотрел на меня долго и внимательно, словно изучал.
– Только цель у нас с тобой разная, – добавила я. – Она просто не может быть одинаковой.
– В этом я не сомневаюсь. – Он вздохнул, подошёл к столу и выдвинул ящик, в котором звякнули пузырьки. – Ладно, Веста, так и быть, состарю тебя лет на двадцать, только умываться тебе уже не придётся…
Он гримировал меня почти полчаса. Я наслаждалась движениями его пальцев и теплотой его тела, находившегося так близко, что казалось: протяни руки – и он твой. Но что-то мне подсказывало, что я потеряла его навсегда. Наверное, там, у Филиппа. Я там такого ему наговорила! И за что? За то, что он хотел уберечь меня от неприятной встречи со своим двойником? За то, что он поцеловал меня раньше, чем я стала красивой? За то, что не поверила в него!
Но разве это я была? Это была проклятая чёрная птица, которая появляется во мне незвано, которая лишила меня мужа, приёмного внука, а теперь и любви. Только сейчас до меня дошло, чего я лишилась, и мне стало совсем плохо, хотя казалось, что хуже некуда.
Отражение меня удовлетворило. Волосы стали серебристо-седыми, на лице появились морщины и синие круги под глазами, уголки губ скорбно опустились книзу, даже шея состарилась. Чудо исчезло. Мне осталось встать и уйти.
Я уже ни на что не надеялась и бросила последний взгляд на Веторио. Глаза у него были синие и усталые. Мой мастер хотел спать и больше ничего.
* * *
Осень незаметно приближалась. В траве и на деревьях появилось первое золото. Короче стали дни и холоднее вечера.
Мы возвращались с Конрадом с южных пастбищ, которые скоро год как захватил наш сосед, барон Нестри. От этого неприкрытого хамства настроение у всех было испорчено, хотя день был прекрасный и солнечный.
Лаиса и Веторио ехали впереди, мы с Конрадом немного отстали.
– Я не могу сейчас воевать с ним, – хмуро признался Конрад, – у меня нет средств. Сначала нужно расплатиться с долгами нашего братца. Он умудрился задолжать самому герцогу Тифонскому!
– Продай фамильные драгоценности, – посоветовала я уныло.
– Это последнее дело – продавать фамильные драгоценности.
– Не собираешься же ты в новый поход?!
– Не знаю…
– Сплошные неприятности! – не выдержала я, мне не хватало только, чтобы снова исчез Конрад.
– Ты стала очень нервная в последнее время, – заметил он. – Ты вообще сильно изменилась.
– Да? Чем же?
– Прости, но ты постарела, Веста. Мне казалось, этого никогда не случится.
Веторио перестарался с гримом, поняла я.
– Постареешь с вами…
– Говорят, ты перестала заниматься хозяйством?
– Да. В замке и без меня хватает прислуги. А я устала. Вместо меня теперь Фрида, старшая