Преддверие II - Елена Федина
Это было похоже на чудо. Совсем недалеко от Карса, днях в десяти пешего пути, там, где за Усталой горой начинаются еловые леса и непроходимые болота, кружа над этой буро-зелёной скатертью, я вдруг увидела белое пятно.
Я спускалась по спирали. Пятно росло, огромный правильный овал, разделённый на сектора и квадраты. Я далеко не сразу догадалась, что это такое. Потом поняла, что это город. Но какой!
Улицы его были вымощены цветными плитами, отшлифованными, как колонны в тронном зале триморского императора. Дома самой разной формы были не из дерева и камня. Они стояли, такие высокие, белые и хрупкие на вид, словно их создали из сахара, или из снега, или из накрахмаленных кружев, или из мыльной пены! Деревья же все были засохшие, без листвы, и вообще в городе этом не было ни души.
Я летала над ним долго, сердце моё колотилось от волнения, как у пойманного зайца. В жизни не видела ничего более прекрасного и в то же время боле жуткого, чем этот белый город!
На внушительной металлической конструкции, похожей на язык, я заметила много разноцветных и округлых кабинок. В одну из них, напоминающую застывшую каплю варенья, я заглянула. Внутри в кресле сидел скелет.
Этого было достаточно. Я неслась домой как от погони.
Дома всё было спокойно. Я слонялась по замку, не в состоянии ни сидеть, ни лежать, ни читать, ни разговаривать. Я ни с кем не могла поделиться своей находкой! Не могла же я кому-то объяснить, что летаю.
Они оттуда, это я поняла почти сразу. Лаиса говорила про город, в котором не осталось ни одного живого человека. Конечно, это тот самый город! Вот только как он попал в наши болота?! Почему никто о нём до сих пор не слышал? И почему все погибли? И почему живы эти двое? И что, чёрт возьми, им нужно в нашей барахолке?!
Постепенно у меня в голове выстроилась некая версия. Все погибли потому, что произошла какая-то катастрофа. Это раз.
Веторио жив, похоже, потому, что он и устроил эту катастрофу. Это два. Этим и можно объяснить его овечье смирение. Он такое сделал, что больше ни одного греха на свою душу брать не желает.
Лаиса жива потому, что помогала ему. Поэтому тоже предпочитает молчать обо всём, что касается города. Это три.
Только с барахолкой опять неясно…
Когда-то мне казалось, что Веторио шут и подхалим. Потом я считала его чуть ли не богом. Потом – бессовестным обманщиком, потом – просто святым… Теперь, после моего предположения, получалось, что он великий преступник, сгубивший целый город. Голова моя шла кругом. Я не имела понятия, кого люблю!
Тем временем нашу Арчибеллу навестил сам герцог Тифонский со свитой, как говорили, с целью выдать её за одного из своих сыновей. Сынок этот, Габриэль Тифонский, был мот и кутила и нуждался в средствах, а Арчибелла, единственная наследница всего своего рода, была очень богата. Её далеко не скромный образ жизни не смущал ни герцога, ни его сына.
Сомневаюсь, что наша вольнолюбивая соседка собиралась замуж, но пир она устроила роскошный. Она пригласила всех соседей, даже нашего врага – барона Нестри, которого и сама терпеть не могла.
Конрад настоял, чтобы я тоже поехала и развеялась, и я впервые поняла, как хорошо быть на пиру просто гостем и понятия не иметь об изнанке этого суматошного дела.
Герцога я помнила ещё ребёнком, когда он рвал яблоки в нашем саду и играл с Вильгельмом. Теперь Фолио Тифонский был лыс и сутул, жидкие волосы остались только на висках, такой же реденькой была его бородка. Глаза у него были жёлто-зелёные, полуприкрытые и откровенно скучающие. Габриэль выглядел гораздо привлекательней, хотя и его красивое лицо уже обрюзгло от бесконечных пьянок и бессонных ночей.
– Ты ещё не умерла, бабка? – приветствовал он меня, усмехаясь так довольно, как будто сказал что-то блистательно-остроумное.
Я поняла, что грим хорош, и обрадовалась, что поблизости нет Конрада: вряд ли он вынес бы подобную наглость.
Конрад отсутствовал давно, место Корнелии тоже пустовало, а я ещё удивлялась, с чего это она согласилась поехать к Арчибелле!
Леонарда её отсутствие трогало мало, точнее, он вообще его не заметил. Арчибелла, которая меняла платья шестой или седьмой раз за ночь, пела, танцевала и всё время что-то выдумывала, полностью завладела его вниманием. Она была солнцем, вокруг которого вращались все планеты. Веторио тоже от неё не отходил, и мне хотелось вылить ему на голову чашку с соусом или с водой для мытья рук.
Ночь подходила к концу. Герцог начал скучать. Леонард подошёл к нему и что-то зашептал на ухо. Я ощутила тревогу, но не птичью, а обычную человеческую тревогу, и подошла поближе.
– Ладно, – ворчливо проговорил герцог, – подожду ещё месяц…
Речь шла о долге, мне это совсем не понравилось.
– Хотите увидеть чудо, ваше сиятельство? – спросил Леонард, на этот раз громко и довольно.
– Чудо? – сонные глаза Фолио Тифонского оживились. – Здесь?
– Ну да. Вон тот парень может воскресать из мёртвых.
Я даже не стала оборачиваться в сторону, какую он указывал, и так было ясно, о ком речь.
– Это дьявол? – поинтересовался герцог.
– Это… мой шут.
– Так это фокусы?
– А вы проверьте. Проткните его мечом, а через час он оживёт.
– Он согласится?
– Пусть попробует отказаться!
Они подозвали Веторио. Если у меня и было лёгкое опьянение от выпитого алонского, то оно уже исчезло.
– Говорят, ты умеешь воскресать, – проговорил герцог, с интересом рассматривая Веторио. – Это правда?
Веторио взглянул на меня, как будто спрашивая совета, но потом решил всё сам.
– Умею, – сказал он так буднично, словно речь шла о мытье посуды.
– Мы хотим убедиться.
– Вы хотите распороть мне живот, ваше сиятельство?
– Допустим…
Странный был разговор, на трезвую голову его слушать было невозможно.
– Не советую, – сказал Веторио, пожимая плечами.
– Почему?
– Как я понимаю, вам скучно. Но зачем вам лужа крови и моё мёртвое тело? Я могу развлечь вас как-нибудь по-другому.
– Например?
– Например, пройти по канату над пропастью.
– Здесь нет пропасти, – покачал головой Фолио.
– Тогда над огнём! – рявкнул Леонард. – Пусть он пройдёт над огнём!
– Тебе не жалко своего шута? – спросил его герцог, явно увлекаясь такой идеей.
Веторио посмотрел на Леонарда удивлённо, но ничего не возразил, только усмехнулся.
– Пусть пройдёт, – настаивал Леонард.
– Ну что ж, – Фолио Тифонский довольно потёр руки, – меня устроит такое зрелище, но от тебя могут остаться одни угли, шут. Вряд ли после этого ты воскреснешь! Сколько