Преддверие II - Елена Федина
– Несчастное смертное дитя, что привело тебя ко мне? Кто ты?
– Я твоя птица! – сказала я с надеждой.
– Птица?
До меня наконец дошло, что это существо понятия не имеет ни о каких чёрных птицах, вопрос охраны его божественного сна решается на другом, более низком, уровне и более низкими средствами.
Любовь охранялась ненавистью, доброта – жестокостью. Веторио рассказывал как-то про маленькие клетки – лейкоциты – в крови человека, они тоже беспощадно и без разбора уничтожают всё инородное в крови, но человеку до этого дела нет. Он добр. Я тоже показалась себе ничтожно маленькой клеткой-защитником. Несчастной крохотной крупинкой, лежащей на ладони этого существа.
– Помоги! – прохрипела я, даже не пытаясь встать. – Я умираю!
Объяснять что-то подробнее у меня уже не оставалось ни сил, ни времени. Минуты мои были сочтены.
Объяснять ничего не пришлось. Словно лёгкое дуновение ветра пробежало по моей голове, и я уже не сомневалась, что существо это не только знает обо мне всё, но и прожило со мной вместе всю мою жизнь со всеми её грехами и победами.
– Всё будет хорошо, – сказало оно ласково. – Не бойся, смертное дитя.
– Это невозможно, – ответила я, уткнувшись носом в пол. – Никак невозможно… Я слишком много хочу!
– Я знаю, дитя моё.
– Я хочу жить! Я хочу любить! И я хочу всё исправить!
Последние слова я выкрикнула, и это отняло все мои силы. Свет померк, скрюченные руки похолодели, сердце остановилось.
– Помоги! – выдохнула я в последний раз и провалилась в невесомость и черноту.
* * *
Я лежала ничком под горячим солнцем. Пальцы сжимали раскалённый песок. Слева, совсем рядом, плескались волны, справа слышались стук, голоса и смех. Я боялась открыть глаза и пошевелиться, мне казалось, что я только что умерла, и вдруг снова какая-то жизнь! Или это только предсмертный бред?
Удар по голове заставил меня вскочить. Я в ужасе схватилась за голову, глаза от яркого света ничего не видели.
– Катрин, мы тебя ушибли? – послышался весёлый голос Леонарда.
– Беги за мячом! – крикнул кто-то.
Я наконец осмотрелась. Передо мной были загорелые и почти обнажённые люди, они стояли с двух сторон от натянутой на столбах сетки. За песочной площадкой росли ярко-зелёные сосны с жёлтыми стволами, за ними в голубой дымке виднелись высокие белые шпили и башни. У меня защемило сердце, таким знакомым показался мне пейзаж: я уже видела его во сне много раз!
Леонарда среди этих людей не было, был кто-то похожий на него, но не такого огромного роста и со светлыми волосами. Он подошёл ко мне и присел на корточки:
– Ты что, Катрин? Я тебе здорово вмазал?
Я вдруг вспомнила, что тело моё уже похоже на сухую корягу, а одежды на мне никакой, и это, должно быть, ужасно неприлично и стыдно. Я схватила какую-то лежащую рядом тряпку, чтобы прикрыться, и поняла, что о коряге нет и речи. Я была так же молода, как этот юноша, что подсел ко мне.
– Кто ты? – спросила я испуганно.
– Перегрелась, – усмехнулся он и положил мне руку на лоб.
Я огляделась совершенно беспомощно и вдруг увидела Конрада, правда, он был теперь более хрупким и менее серьёзным. Он спрыгивал на берег с яхты, которая только что причалила.
– Шон! – крикнул Леонард. – Твоей сестре плохо!
Нет, мне было хорошо, только ничего не понятно. На меня смотрели тёмно-карие глаза Конрада.
– Поехали домой? – спросил он. – Я обещал тебя привезти к пяти, так что всё равно пора.
– Домой?
– Что-то ты мне не нравишься, – сказал он, качая головой, и протянул мне мой пляжный халат. – Одевайся.
Мы забрались внутрь медовой капли модуля и взмыли в небо. Я ещё не отвыкла от своих полётов, но тут были другие скорости, у меня захватило дух от резких виражей, которые закладывал в воздухе Конрад. Мы летели над белым городом.
– Отвези меня в «Эвридику», – резко сказала я.
– Куда? – удивился он.
– В дамский Салон.
– Ты прекрасно выглядишь, Катрин, – засмеялся он. – И потом, я понятия не имею, где твоя «Эвридика».
«В четырнадцатом веке, – подумала я грустно. – Вот где она».
В зеркальце над передней панелью я увидела своё лицо. Оно было моё и не моё: волосы тёмные, глаза не голубые, а чёрные, нос острее, чем был, и губы совсем другой формы. Сейчас я больше походила на мою прабабку Исидору, чем на себя.
– А где мой муж? – спросила я наугад.
– Ты уже называешь его своим мужем? – усмехнулся Конрад.
– В общем да… – пролепетала я.
Наш модуль сел на крыше высотного здания. Оттуда мы на лифте спустились в чьи-то, скорее всего мои, апартаменты. Комнат было много, все просторные, светлые, с уютной мебелью и мягкими коврами на полу.
– Пойду, – сказал Конрад. – Надо забрать Анжелу из театра. Ждём вас вечером.
– Где? – спросила я.
– У нас, конечно. Пойди полежи, Катрин, ты и правда перегрелась.
Я лежала на раскрытой софе. В изголовье тихо шумел вентилятор. Я его включила не задумываясь и только потом поняла, что не знаю, как это делается и даже как он называется. Одна моя часть ничего не помнила, а другая, как ни странно, всё знала. И они пока не встретились. Раскалённая кожа от прохлады покрылась мурашками. Я укрылась пледом.
Интересно, где я? И кто я? И почему все эти люди так похожи на моих близких? И кто, интересно, мой жених, которого я успела назвать мужем? И где Веторио?
Я решила поискать фотографии, а заодно просмотреть новости, чтобы хоть как-то разобраться в обстановке, обошла все комнаты и с удивлением обнаружила детскую. У меня был ребёнок. Сын, судя по игрушкам.
«Он у Анжелы», – почему-то вспомнила я.
Писк домашнего компьютера оборвал цепочку моих мыслей. Я пошла в гостиную.
– Вызов, – сказал динамик. – Номер неизвестный.
– Откуда? – спросила я.
– Из космопорта.
Я нажала кнопку ответа. Экран почему-то остался тёмным.
– Кто это? Кто говорит?!
Из динамика слышался только гул толпы в зале ожидания. Потом компьютер сказал, что вызов прервался. Это маленькое событие взволновало меня больше, чем всё остальное. Я стала нервно перебирать старые журналы.
Ничего о возвращении капсулы, ничего о катастрофе… Неужели они не вернулись?! Тогда зачем я здесь? Разве об этом я молила то загадочное существо?
Я тупо сидела на куче старых журналов, когда кто-то открыл