Преддверие II - Елена Федина
– Оставь его в покое, – сказал Конрад. – Что я велел, то он и сделал.
– А почему меня не спросили? – возмутился Лео, но возмущало его, похоже, только это.
– Да потому что ты был пьян как боров! – выкрикнула я. – Мы тебя еле довели до кровати!
– Да? – Он удивлённо помотал головой. – Не помню…
– Ты никогда не любил Корнелию, – сказал ему Конрад, – тебя интересовала только Арчибелла.
– Арчибелла? – Леонард удивлённо поднял брови и взглянул на Лаису. – Какая Арчибелла?
Лаиса прижималась к нему, даже не доставая ему до плеча; теперь, после того как он отломал кусок трубы от зонта, он уже не казался ей беспомощным.
Мы ушли с этой страшной площади в свою гостиницу.
* * *
Сборы мы отложили на утро. А вечером устроили прощальный пир. Поводов у нас было много. Корнелия, которая осталась собой весьма довольна и ещё больше довольна тем, что ей не надо прятаться, сияла как невеста. Весьма довольным выглядел наконец и Конрад. Леонард же не отрывался от Лаисы. Красивая и нежная, терпеливая и мудрая, наконец-то нашлась женщина, которая ему подходила! Среди обычных людей такой было и не сыскать!
В общем, всё складывалось просто замечательно, и даже мы с Веторио как будто примирились, хотя пропасть между нами и не убавилась.
Мы танцевали, смеялись, пели песни, ели праздничный пирог и, разумеется, пили разные вина. Вино кружило голову и разгоняло мрачные мысли. Мы мечтали, как весело, счастливо и дружно будем жить в замке Карс, когда вернёмся. Я взяла со всех клятву не лезть на утёс и ощутила огромное облегчение.
Это был самый счастливый вечер в моей жизни. Когда настала пора расходиться, Веторио взял меня за руку и улыбнулся:
– Пойдём, моя птица?
Сердце у меня сжалось, но я всё-таки сказала с обидой:
– Я же жестока?
– Ты только орудие, – вздохнул он. – Сама не ведаешь, что творишь. Пойдём, я не хочу сейчас ни о чём спорить, я не хочу ни о чём думать… Я не обнимал тебя целые сутки, бесстрашная моя защитница!
Лифт поднял нас на неизвестный этаж. Мы вышли в темноту коридора и на ощупь попали в какой-то номер. Было темно, было немного холодно, и было тихо на всей земле. Странный тёмный город лежал за синим окном под яркими осенними созвездиями, ни одного огонька не было в громадных сотах его домов. Мы стояли обнявшись у этого широкого, во всю стену, окна и качались, как на палубе огромного корабля или как два дерева в чистом поле, которые вот-вот сломает ветер.
– Как всё жутко и прекрасно, – сказала я шёпотом. – Я знаю, что всё это – только мираж, мне часто снился белый город, но сон этот всегда кончался обычным утром. Странно, мы с тобой тоже как миражи, нас не должно быть в эту минуту: тебя – ещё, а меня – уже. Моё существование достаточно условно, я существую только потому, что охраняю утёс, иначе давно бы умерла… А ты вообще оказался здесь каким-то чудом!
Веторио поцеловал меня в кончик носа, как ребёнка.
– Пока это недоразумение не кончилось, – сказал он насмешливо, – мы будем вести себя как живые, ты согласна?
Я даже не заметила, когда он успел меня раздеть, кажется, я и рук не разнимала, и губ не отрывала от его лица.
– Спроси, на что я не согласна…
Всю ночь я боялась выпустить его из объятий, я впитывала его своей кожей, я дышала его дыханием, я впивалась в него ногтями, я кусала его плечи, я ловила его губы своими губами и тёрлась мокрыми от слёз щеками о его грудь.
– Я люблю тебя, Веторио! Это будет стоить мне жизни, но я тебя без памяти люблю!
– Вот видишь, как опасно петь частушки, – усмехнулся он и, пока я не успела возмутиться, наклонился надо мной и поцеловал.
– Ты и сейчас надо мной смеёшься! – сказала я потом.
– Я смеюсь над собой, – ответил он. – Я люблю тебя, Веста. Я твой.
– И я твоя. Я твоя чёрная птица.
– Да. Ты моя птица. Моя бесстрашная чёрная птица.
Кажется, никогда мы не были так близки, но пропасть между нами не исчезла, она лишь затянулась на время, до утра…
Утро прошло за сборами. Леонард был готов унести почти всё, и Веторио с трудом ему объяснил, что там это работать не будет. Конрад взял только оружие, фонари и пару банок пива. Мне больше всего нравились альбомы с фотографиями, и я не поленилась засунуть их в свой мешок.
Мы стояли внизу, в холле, мешки были уже завязаны и пояса затянуты, осталось только вспомнить кое-какие мелочи и присесть на дорожку. То, что случилось потом, меня не удивило и не ошеломило. Мне кажется, я давно была готова к чему-то в этом роде.
Вошли эти люди. Двое. Они были без оружия и не требовали, а просили.
– Нас осталось семеро, среди нас двое детей, – говорил один из них, молодой, но с седыми висками. – Мы хотим вернуться назад, в своё время. Мы сделали капсулу, но она на ручном управлении, а ни один человек не выдержит перегрузок в рубке. Люди должны находиться в амортизаторах, только тогда они останутся живы. Нам нужен фанторг, – закончил он.
Повисла долгая пауза.
– Мы не можем отдать наших фанторгов, – сказал Конрад, – если хотите, идёмте с нами, я устрою вас в замке. У нас тоже люди живут.
– Среди нас есть больные и даже калеки после катастрофы. Нам нужна наша медицина.
– Как хотите, – вздохнул Конрад.
Тогда Веторио подошёл к ним и сказал спокойно:
– Я фанторг. Пойдёмте.
Они посмотрели на него удивлённо:
– Ты фанторг?
Как будто что-то изменилось в нём со вчерашнего дня: его перестали опознавать!
– Конечно. – Он зачем-то завернул рукав и показал им что-то на локте, это их убедило.
«Всё правильно, – подумала я, холодея, – чудо не бывает долговечным, он уйдёт, а я останусь, вот и всё».
Конрад взял Веторио за плечо.
– Ты никуда не пойдёшь, – властно сказал он. – Я не отпускаю тебя! Ты же больше не вернёшься!
Веторио обернулся и посмотрел на него с удивлением, как на наивное дитя.
– При чём тут я? Это же люди.
– Они тебе больше не хозяева. – Конрад метнул на пришельцев презрительный взгляд. – Их приказы тебя не касаются.
– С чего ты взял, – ответил ему Веторио, – что я подчиняюсь приказам? Я сам знаю, что мне делать и зачем.
Потом он обернулся к этим людям и сказал, что догонит их. Они дошли до двери, чтобы