Написать Империю 6 - Михаил Усачев

— Я знаю, с чего начать. И знаю, к кому обратиться.

— К чужакам, — сказала Серебряная Луна. — К другим людям!

— Да.

— Ты уверен, что они согласятся?

— Я уверен, что они заинтересованы. Этого достаточно, чтобы начать разговор.

Вейран опустил взгляд на тёмный камень у себя на груди.

— Есть вещи, которые нельзя обещать заранее. Особенно когда речь идёт о силе, способной изменить судьбу целого мира.

Серебряная Луна заметила, как его пальцы едва заметно сжались вокруг амулета.

— Ты знаешь больше, чем говоришь.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: без помощи нам не справиться.

— Чьей помощи? — резко спросила предводительница Золотого Ветра. — Кто эти люди? Откуда они пришли? Почему им понадобились боги? И почему мы должны верить, что после того, как они получат желаемое, нас не выбросят прочь?

Вейран на мгновение замолчал. Его взгляд скользнул ко входу в шатёр, туда, где за полотнищем виднелась полоска бледного неба.

— Потому что верить им на слово никто не обязан, — ответил он наконец. — Мы должны узнать, чего они хотят, и понять, что можем получить взамен. Если их интерес совпадает с нашим хотя бы в одном, это уже повод для разговора.

— А если эта возможность погубит нас? — спросил отец Серебряной Луны.

— Тогда мы хотя бы будем знать, что попытались изменить свою судьбу, а не просто ждали, пока кто-нибудь другой решит её за всех нас.

— Очень удобно, — проворчал Гурдан. — Особенно когда рисковать придётся нам всем.

— Именно поэтому я и пришёл сюда, — ответил Вейран. — Ишарадж не способны пробудить Вечного собственными силами.

Он медленно окинул взглядом собравшихся.

— Но если мы станем едины, как прежде. По настоящему, снова объединимся, то к нам вернётся всё, что было утрачено. В том числе и наш бог!

Совет не принял решения.

Однако Серебряная Луна видела, как меняются лица старейшин. Ещё недавно многие из них отвергали саму мысль о возвращении древнего бога, но теперь в их глазах появилось нечто иное. Не уверенность — надежда. Опасная, отчаянная надежда людей, которым слишком долго казалось, что у них не осталось выбора.

Они начали обсуждать предложение Вейрана всерьёз. Кто-то спрашивал, какие сведения сохранились у Ишарадж. Другие рассуждали о том, можно ли проверить древние святилища и объединить знания нескольких племён. Даже Гурдан, ещё недавно насмешливо отвергавший эту идею, теперь молчал, обдумывая услышанное.

Серебряная Луна почти не слушала их.

Она смотрела на Вейрана.

Старейшина не пытался торопить совет. Не требовал клятв, не настаивал на немедленном согласии. Он лишь подбрасывал вопросы, оставлял недосказанность и позволял каждому самому прийти к выводу, который был ему нужен.

Слишком умело, нужно сказать, позволял.

Он ведь пришёл сюда не просто рассказать о старых преданиях.

Мысль возникла внезапно, и Серебряная Луна почувствовала, как холодеют пальцы.

Вейран знал о возвращении Великого Пепла. Знал, что чужаки заинтересованы в Вечных. Знал, что именно им может понадобиться бог, погибший на землях Ишарадж. Но откуда ему было известно столько подробностей? И почему он так уверенно говорил о намерениях людей, чьих настоящих целей не знал даже совет?

Он не просто предполагал, что чужаки согласятся помочь.

Он уже рассчитывал на их помощь.

Серебряная Луна вспомнила сообщения о незнакомцах, появившихся в пустоши. О людях, которые держались в стороне от племён, но почему-то оказывались рядом с самыми важными событиями. А затем — о таинственной фигуре, замеченной в лагере. Человек, скрывавший лицо и наблюдавший за происходящим, словно ждал, когда разговоры примут нужное направление.

Тогда она не придала этому достаточного значения.

Теперь отдельные детали начали складываться в единую картину.

Они не просто наблюдают издалека. Они уже рядом с нами…

Незнакомцы появились в пустоши не случайно. Они интересовались богами, искали что-то на землях звериных народов, а теперь Вейран пришёл на совет с предложением, которое удивительным образом совпадало с их возможными интересами.

И он не выглядел человеком, который только собирается искать с ними общий язык.

Они уже договорились.

Серебряная Луна ощутила, как по спине пробежал холодок.

Она не знала, когда состоялась их встреча. Не знала, о чём они говорили и что именно пообещали друг другу. Но теперь ей казалось, что неизвестные люди и скрытный гость в лагере — части одного замысла. Возможно, они уже работали с Вейраном, а тот лишь принёс на совет следующий шаг плана.

И тогда его слова о свободе приобретали совсем другой смысл.

Он не предлагал племенам самим выбрать судьбу. Он подводил их к определённому решению, шаг за шагом, заставляя поверить, что другого пути у них просто нет. Сначала напоминал об угрозе со стороны Империи. Затем показывал возможность вернуть утраченную силу. А после сообщал, что где-то рядом есть люди, способные помочь осуществить невозможное.

Каждый довод был убедителен сам по себе.

Вместе они образовывали ловушку.

Что, если не им, что если ему, Вейрану, вовсе не нужна наша свобода?

Серебряная Луна посмотрела на старейшин. Они уже спорили не о том, стоит ли вообще говорить о возвращении бога, а о том, как подготовиться к раскопкам и какие племена должны участвовать в них. Их страх перед Империей постепенно уступал место надежде на древнюю силу.

Никто не заметил, как незаметно изменился и сам вопрос.

Теперь они обсуждали не то, следует ли доверять чужакам, а то, как воспользоваться их помощью.

Именно этого, возможно, Вейран добивается.

— Если Ишарадж сохранили сведения о древних святилищах, — произнёс один из старейшин, — разумно отправить туда представителей нескольких племён. Мы должны сами увидеть, что осталось от прежней веры.

— А если предания подтвердятся, — добавил другой, — следует хотя бы выслушать этих чужаков. Узнать, что им известно и чего они потребуют взамен.

Гурдан медленно кивнул.

— Пока Империя не стала единственной силой, от которой зависит наше выживание, нам нужно рассмотреть все возможности.

Вейран не улыбался и не пытался скрыть удовлетворение. Он просто слушал.

И от этого Серебряной Луне становилось ещё страшнее.

Они все идут туда, куда их толкают.

Она попыталась найти в лице Вейрана хоть что-нибудь, что подтвердило бы её подозрения. Признак нетерпения, торжества или хотя бы сомнения. Но старейшина оставался спокойным. Он мог действительно верить в собственное предложение. Мог считать, что ради спасения народа допустимо сотрудничать с кем угодно. А мог