Написать Империю 6 - Михаил Усачев

Он перевёл взгляд на Императора, пытаясь понять, чем же придётся им заплатить? Хотел бы он знать цену подобного чуда.

У представителей Каменных Рогов реакция была иной.

Гурдан подошёл к краю зелёного ковра и опустился на корточки. Он растёр между пальцами немного тёмной почвы, вдохнул её запах и нахмурился. Ему не нравилось, что он не понимал природы происходящего.

— Если он способен сделать это с одним мелким семенем… — произнёс Гурдан, не скрывая своего напряжения,

Но теперь в его вопросе звучало уже не одно подозрение. Там был страх перед силой, которую невозможно было оценить привычными мерками.

Представительница Золотого Ветра смотрела на траву, уходящую к подножию холма, и медленно покачивала головой.

— Мы долго спорили о том, сколько магии придётся отдать людям за зерно и воду, — сказала она своим спутникам. — А он привёз не еду. Он привёз в пустоши новую жизнь…

Тарвек не присоединился к тем, кто пытался прикоснуться к траве. Он остался на прежнем месте, внимательно наблюдая за корнями, которые уходили в землю.

Его взгляд был тяжёлым.

— Земля помнит кровь, — произнёс он наконец, почти неслышно. — И не всякая жизнь рождается без последствий.

Он не сказал, что дерево было злом. Он не мог этого знать. Но для него происходящее было вызовом всему, во что верили его предки. Если проклятая земля могла очиститься, если яд мог исчезнуть, а мёртвый камень — покрыться травой, то что это значило для легенд о древнем Боге Зверей? Что оставалось им? Отпустить его?

Вейран тоже понимал, что это не просто демонстрация силы.

Он пришёл на совет с обещанием вернуть своему народу утраченное могущество. Он хотел убедить племена, что спасение возможно лишь через пробуждение Вечного. Его слова обращались к отчаянию, к страху исчезнуть, к воспоминаниям о величии.

Но теперь перед ним стояло доказательство другого пути.

Не легенда. Не обещание. Не загадочное знание, которое ещё предстояло добыть.

Живое дерево, растущее на глазах у сотен свидетелей.

Вейран заметил, как некоторые из старейшин переглядываются. Как меняются лица воинов. Как те, кто ещё недавно слушал его слова с жадной надеждой, теперь смотрят на Императора.

Он не мог позволить себе показать гнев. Но внутри него поднималась тревога, почти переходящая в страх.

Если племена поверят, что Империя способна вернуть пустошам жизнь, они могут отказаться от его предложения. А если они увидят в Рохане не только завоевателя, но и того, кто способен дать им будущее, все прежние расчёты окажутся под угрозой. Да что там! После такого масштабного представления не мудрено, если многие племена Императора в ранг божества вознесут! На него и так возлагались надежды, а завтра вся пустошь ему молиться начнёт!

Серебряная Луна стояла всё так же, почти неподвижно.

Она смотрела на зелёную равнину, на дерево, на траву, покрывающую камни, и не могла поверить собственным глазам. Перед ней не просто выросло растение. На её родной земле, рядом с владениями Шахрам, возник островок мира, который она видела только во снах.

И он продолжал расширяться.

Впервые за долгое время пустоши вокруг неё пахли не смертью.

Они пахли жизнью.

Рохан слегка отряхнул ладони. В его руках оставалась коробочка с пятью семенами.

— Это всего лишь одно, — сказал он, заметив, что Серебряная Луна глянула в его сторону.

Его слова прозвучали тихо, но их услышали все.

Одно семя.

Одно дерево.

И уже целый участок проклятой земли возвращался к жизни.

Император перевёл взгляд на бескрайние просторы пустошей, словно видел не только то, что находилось перед ним, но и то, чем это место могло стать в будущем.

— Я обещал подарок, — произнёс он. — Хотел подарить тебе что-то красивое…

Серебряная Луна наконец повернулась к нему.

Рохан раскинул в стороны руки.

— Тебе нравится?..

Девушка опять замерла. Не дышала.

Думала только — что ж за мужчина такой… Как он может быть вот таким?..

Смотреть стало невыносимо, на глаза словно пелена опустилась. Хотелось бы ей ответить, но даже вздох совершить было трудно.

Для неё?..

Этот подарок?

Все пустоши…

— Очень красивый… — сказала она. — Очень нравится…

Мало кто из собравшихся знал, насколько приятен мог быть простой ветер.

Он прошёлся по молодой траве, заставив её волнами склониться к земле. Листья огромного дерева зашумели над головами собравшихся. В их шелесте было что-то непривычное для пустошей — не скрип сухих веток, не свист песка меж камней… только мягкое, мелодичное пение…

Никто не спешил говорить.

Люди и зверолюди стояли на склоне холма, глядя на дерево, которое ещё несколько минут назад было лишь семенем в руке Императора. Его толстый ствол уходил высоко в небо, а широкая крона отбрасывала тень на землю, где прежде не росло ничего, кроме редких колючих кустов.

Под ногами больше не хрустели мёртвые камни. Между ними пробивалась зелень. Воздух, ещё недавно наполненный запахом гнили и едкой горечью, теперь пах влажной землёй и свежими листьями.

Казалось, сама пустошь впервые за долгие годы сделала глубокий вдох.

— Живая… — снова прошептал старейшина племени. Он на коленях стоял. Голову к земле опускал и шептал, как безумный.

Рядом с ним кто-то касался травы лишь кончиками пальцев. Так нежно, как будто боялся, что всё исчезнет. Что всё пропадёт, если прикоснуться к ней слишком резко.

Кто-то сжал в ладони пучок зелёных стеблей и долго смотрел на них.

— Я родился здесь, — произнёс тот старейшина. — И за всю свою жизнь не видел, чтобы земля сама давала что-то подобное.

— Теперь видел, — сухо заметил Гурдан.

Вождь Каменных Рогов стоял чуть поодаль, скрестив могучие руки на груди. Его взгляд был прикован не к дереву, а к Императору Рохану.

— Один холм стал зелёным. Это ещё не значит, что пустоши изменились.

— Да, разумеется, — спокойно сказал Император.

— Я ненавижу людей… — Он сказал это так буднично. Так спокойно.

Так, словно говорил сам с собой, не с Императором! Все вокруг повернулись к нему.

— Вряд ли мы снова встретимся, — и Рохан ответил ему так же буднично. Не рассердился.

— Если у меня будет вот такой дом?.. — спокойно спросил Гурдан. — Могу ли я просто жить здесь?

— Да, — сказал Император. — Да, можешь…

Ответ прозвучал настолько просто, что несколько зверолюдей переглянулись.

Рохан оглядел склон, затем посмотрел