Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Он чуть качнул головой.

— Обычно это не одно и то же. Но в нашем случае, может, и так.

Я кивнул.

— Ладно. Теперь мои условия. Служба у меня — не на лежанке валяться. Просто так по окрестным деревням людей резать и девок по сеновалам тискать я не дам. За грабёж моих людей или моих селян — виселица. За насилие и воровство — тоже. За драку с моей дружиной по пьяни или нет — для начала розги и штраф, потом шея. За измену — сами понимаете. Тут я даже изобретать ничего не стану. И да, я буду знать о вас всё. И скрыть ничего не получится. И это не шутка.

Бьёрн поморщился.

— Сурово, — проговорил он, но переспрашивать про мои способности не стал. У всех тут свои отношения с богами.

— Зато просто и понятно, — ответил я.

— А плата? — спросил Олаф.

— Плата будет, как у всех моих воев. Кошт полный. Жалованье серебром. За поход — доля в добыче и подарки. Если кто отличится, могу дать больше. Если кто-то из ваших захочет осесть на моей земле после долгой службы, это тоже можно обсуждать. Но сперва покажете, чего стоите.

Олаф прищурился.

— Сколько серебра?

Я назвал сумму.

Они быстро переглянулись. Цифру была не прям, чтобы щедрая до безумия, но честная. Такая, как и у остальных моих гридней.

— Маловато для тех, кто ходил под стягом конунгов, — сказал Бьёрн.

— Так иди к конунгу, — пожал я плечами. — Кто ж тебя держит?

Он открыл рот, но вмешался Харальд:

— Не маловато. Нормально.

— Ты что, ослеп? — буркнул Бьёрн.

— Нет. Просто умею считать.

Я усмехнулся. Этого старика я начинал уважать всё больше.

— Плюс, — сказал я, — если договоримся, я дам вам свои защитные амулеты.

Тут они уже все замолчали.

Даже Олаф перестал вертеть кружку в пальцах.

— Такие, как у Сигурда? — медленно спросил он.

— Те самые.

Сигурд смущённо усмехнулся. Видимо, всё-таки по дороге не выдержал и поспорил с кем-то из них. Произвести впечатление хотел, и, похоже, произвёл. Вон как у них у всех глазки заблестели.

— Которые ни нож, ни меч, ни копьё не берут?

Я удивлённо посмотрел на воеводу. Тот смущённо пожал плечами. Когда они там всё это попробовать-то успели?

— Да.

— И огонь?

— Смотря какой. Если в вулкан упасть, может, и не спасёт. Только тут у нас вулканов нет, не пробовали ещё. Но в кузнечный горн можно смело руку засовывать.

Сигурд довольно оскалился. Ему нравилось, когда можно было поиграть на чужом интересе.

— Я же говорил вам, остолопы, — сказал он. — А вы ржали.

— Мы и сейчас не до конца верим, — проворчал Бьёрн.

— Это лечится, — ответил я. — Могу показать на ком-нибудь из вас. Есть смелый?

На этот раз засмеялись уже все. Напряжение в зале заметно спало. Смелые-то они все. Это дураков среди них маловато.

Олаф почесал бороду.

— Хорошо. А против кого служба?

— Сначала — охрана, порядок, вода, дороги, границы. Потом — как жизнь повернётся. Вокруг меня сейчас слишком много желающих проверить мою удачу. Так что битв на всех хватит.

— Против поляков?

— Может, и против поляков.

— Против Ярослава?

— Нет. У нас с ним уговор.

Это я сказал спокойно, но твёрдо.

Олаф кивнул.

— Тогда и ещё один вопрос прямо. Мы приходим все вместе. Со своими законами внутри отрядов. Ты не станешь ставить над нами какого-нибудь сопляка из местных только потому, что он тебе родственник?

— У меня нет привычки портить хорошее дело роднёй, — сказал я. — Но и отдельным ярльством на моей земле вы не будете. Старшие у вас останутся свои. Над всеми — Сигурд. За ним Драговир. В большом походе — кого я укажу. Моё слово — закон. Приказ, данный мной или моими воеводами, не обсуждается. Если кто хочет спорить, сперва исполняет, потом спорит. Если по делу — я готов буду выслушать.

— Это по-нашему, — сказал Харальд.

— И ещё, — добавил я. — Мои люди вас не трогают, пока вы не лезете на рожон. Но если кто из ваших решит, что он тут самый грозный и может кошмарить моих дружинников, я ему быстро объясню разницу между храбростью и дурью.

Бьёрн усмехнулся:

— А сам объяснять будешь?

— Ты удивишься.

Он посмотрел на меня уже внимательнее. До этого, похоже, видел во мне просто молодого князя, который любит красивые светящиеся камни в кресле и умный вид. Теперь, кажется, начал прикидывать, не придётся ли однажды и правда проверять, насколько я только языком работаю.

Ну и пусть прикидывает. Иногда это полезно.

Олаф медленно встал.

— Тогда и я скажу прямо, княже. Нам не нужен князь, который будет прятаться за спины. Но и дурак, что первым лезет под стрелы ради красивой песни, нам тоже не нужен. Если ты платишь вовремя, держишь слово и не бросаешь своих, мы будем служить честно.

— Хороший ответ, — сказал я.

Я поднялся с кресла и опустил ноги на пол. В зале сразу будто стало тише. Всё-таки сидя развалившись — это одно, а когда встаёшь, разговор уже переходит в другую стадию.

Подошёл к столу, налил себе мёда, отпил немного.

— Значит так. Я беру вас на службу.

Олаф медленно выдохнул через нос. Бьёрн довольно скривил рот. Харальд и остальные двое просто кивнули, словно именно этого и ждали.

— Но, — добавил я, — первый месяц вы живёте отдельно. На реке, у пристани. За порядком смотрит Сигурд. Он же распределит, кого куда. Жалованье получите после того, как ряд заключим.

Тут Олаф прищурился.

— Кому клясться? Христу? Одину? Тору? Или всем сразу, чтобы наверняка?

— Мне, — сказал я. — А уж кто там сверху слышит ваши слова, это ваше дело.

Бьёрн фыркнул:

— Это ты красиво сказал для христианина.

— Я не лезу в вашу веру, вы не лезете ни к кому со своей, — ответил я. — Но, если очень захотите, я могу вас покрестить.

Сигурд заржал в полный голос. Олаф тоже не выдержал. Даже у Харальда в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Ну вот. Лёд тронулся.

— Когда ряд? — спросил Олаф.

— Завтра утром. На пристани.

— Добро.

Он шагнул ко мне ближе и протянул руку. Просто как воин воину.

Я руку пожал.

Ладонь у него была тяжёлая, в старых мозолях. Сжал он крепко, но без попытки мериться силой. Значит, не дурак.

Следом подошёл Харальд. Потом остальные.

Когда всё было уже почти решено, Бьёрн вдруг спросил:

— А мёд у тебя всегда такой хороший, княже?

— Нет, — сказал я. — Этот только для тех, кто не слишком много болтает.

— Тогда, выходит, сегодня