Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

А пока мы двинулись домой.

* * *

— Ганс, слезай. Дальше я посижу.

Ганс посмотрел вниз, на лестницу, потом на бывшего графа, и на лице у него отразилось всё сразу.

— Господин Вольдемар, вам бы не надо. Лестница крутая, а вы ещё недавно на ногах едва стояли!

— Ещё недавно я и сидеть не мог, — согласился Вольдемар и полез наверх.

Крутую лестницу он одолел без остановок, чем остался доволен больше, чем показал.

На площадке было тихо. Флаг с синим полотнищем висел без ветра, прожектор стоял под чехлом, деревня внизу дымила тремя печами. От птичника доносился крик Стахановца, который орал просто так, из любви к искусству.

Вольдемар сел на табурет возле орудия и положил ладонь на приклад.

Тяжёлую работу выполнять он пока действительно ещё не мог, а сидеть в тепле, пока другие работают, отказывался наотрез.

Так что, кому как не ему чаще других дежурить на дозорной башне?

Как работает баллиста лорд Никифор показал ему трижды. Куда крутить домкрат, где стоит собачка, как ложится дротик, как берётся поправка по рискам в трубе.

Вольдемар слушал внимательно, а про себя думал, что этой штукой можно было бы решить половину всех споров в Вальдбурге, и решить их очень быстро.

Час прошёл спокойно.

Потом у кромки леса, там, где начиналась старая дорога, что-то шевельнулось.

Вольдемар пригнулся к трубе и покрутил колёсико.

Из-под деревьев вышел человек.

Молодой, лет двадцати семи на вид, в дорожном плаще поверх стального нагрудника, с непокрытой головой. Ни коня, ни телеги, ни слуги за спиной.

И шёл он неправильно.

Ноги двигались спокойно, почти прогулочно, а расстояние съедалось втрое быстрее, чем следовало. Так ходят только под ускорением, а такое на себя накладывать умеет не всякий и никогда задёшево.

Значит, маг.

Через секунду Вольдемар узнал и лицо, и внутри у него всё опустилось.

Райнер фон Мерк.

Его он видел близко и не раз. Сначала мальчишкой на летних скачках, потом юношей на проводах в столицу, когда весь Вальдбург вышел на площадь, а лорд Герхард стоял на крыльце ратуши и держал спину так торжественно, что всем было понятно, как сильно он гордится. Восемь лет назад. Вольдемар тогда сам подошёл и пожелал молодому человеку удачи в академии.

Молодой человек ответил вежливо, но уже смотрел сквозь него, как и сквозь каждого из своего родного города, грезя столицей.

Сомнений не было никаких. Случилось то, чего они ожидали, но надеялись не дождаться.

Потому что если сюда прислали сына, а не дружину и не наёмника, значит, значит, Герхард уж очень не хочет свидетелей, настроен крайне серьёзно и вряд ли дружелюбно.

Нет, Райнер здесь точно не для того, чтобы о чём-то поболтать. Он здесь, чтобы закончить то, чего не сделали демоны. Иначе просто незачем выдёргивать его из столицы.

Вольдемар отнял глаз от трубы и посмотрел вниз, на деревню.

Прачка развешивала бельё. Соня сидела на корточках в огороде и что-то втолковывала посадкам. Ганс шёл к амбару с ведром.

Стрелять надо было сейчас. Пока маг далеко, пока идёт по прямой, пока не разглядел башню и не начал делать то, что делают боевые маги, когда видят башню.

Второй такой возможности не будет.

Он развернул орудие на тумбе. Домкрат был взведён с вечера, дротик лежал в ложе.

Вольдемар прицелился и выстрелил.

Железный снаряд вылетел из баллисты, и он успел заметить его в полёте, короткой тёмной чёрточкой над травой.

Попал!

Нагрудник Райнера лопнул, как глиняный. Дротик вошёл магу в плечо и остался там, а самого его развернуло вполоборота и качнуло.

Качнуло. И только.

Он не упал и не схватился за рану. Постоял секунду, повернул голову и посмотрел прямо на башню, через всё поле, снизу вверх.

Вольдемар уже крутил домкрат.

Храповик щёлкал сухо и часто, руки делали своё дело сами, а он всё смотрел, как маг неторопливо отводит здоровую руку в сторону.

Второй дротик лёг в ложе.

Труба, поправка, спуск.

И дальше случилось то, чего Вольдемар не имевший частых дел с магами, не мог предсказать.

Райнер фон Мерк поднял ладонь и поймал снаряд в воздухе.

Легко, словно брошенное яблоко.

А потом бросил его обратно.

Полёта Вольдемар не увидел. Он услышал удар, короткий и низкий, и башню под ним тряхнуло так, что табурет уехал в сторону.

А тумба разлетелась разом вместе с баллистой.

— А потом он убежал.

Дитрих сказал это театрально разведя руками и потянулся за кувшином.

Ужинали мы за длинным столом во дворе у одного из домов. Кухарка уже накрыла на стол и теперь стояла в сторонке с полотенцем на плече, наблюдая, как исчезает её работа.

А на столе, помимо посуды, выстроились три бутылки, и вокруг них шла дегустация. Хреновуха, берёзовая и медовая, по стопочке каждому. Для настроения в конце тяжёлого дня.

Мы с Мишей и Элей вернулись домой всего час назад, гружёные грильфским железом, довольные собой и совершенно не готовые к тому, что нам расскажут.

— Как это убежал? — переспросил я.

— Громко, мой лорд, — ответил Дитрих. — Так орал, что наш Стахановец рядом с ним показался бы молчаливым скромником, а он самая громкая скотина из всех тварей, каких я когда-либо встречал.

— Прямо орал?

— Как резаный, мой лорд. Всю дорогу до леса.

Я поставил рюмку.

Значит, боевой маг из столицы, сын лорда города, выпускник императорской академии с отличием, дошёл до нашей деревни, а потом убежал обратно в лес с криком.

Что-то в этой картине не сходилось с тем, чего я ожидал, услышав про его приход.

— И что же его так проняло? Стеночка наша?

— Стеночка, мой лорд, само собой. Только орал он не про неё.

— А про что?

Дитрих переглянулся с Вольдемаром, и оба почему-то заулыбались.

— Он орал, откуда здесь взялся, простите за слово, грёбаный архимаг, — ухмыльнулся старый вояка. — И ещё много всего в том же роде, но это уже совсем непечатное.

— Давайте-ка ещё раз и с самого начала, — сказал я. — И, на этот раз, подробно.

Рассказывали хором, перебивая друг друга. Начал Вольдемар, потому что начиналось всё с него.

Сидел он на башне, и я про это уже знал, потому что первое, что мне показали по возвращении, была наша баллиста, вернее то, что от неё осталось. Тумба разворочена, рама лежит набок, в перилах вырвана доска.

Сам бывший граф был цел, если не считать ссадины на ладони, которую он посадил, когда падал на настил. Ссадину эту